— Не обижайся, Тартусик Фим, — попросила Тетка, но в голосе ИИ было трудно уловить тон настоящего раскаяния. — О, вот, — добавила она, выводя на экран указанные торговцем фрагменты поверхности.
— Видишь эти серебряные огни, Блум? — спросил Фим, тыкая пальцем в тактильное голо. — Такие скопления?
— Вижу.
— Я уже видел что-то подобное. В глубинном эхе на границе мезосферы. В вакууме этого не видно, но у глубинного эха именно такой серебряный отблеск.
— Хочешь сказать, что формируется открытие Глубины?
— Если ты сказала правду, что эта проклятая планета через неделю улетит куда-то, то это вполне возможно, — признал Тартус. — Это даже логично: где-то должно сформироваться эхо. Видимо, оно образуется в атмосфере в результате какого-то… я не знаю, газового преобразования или других штук?
— Штук?
— Я не из Научного Клана. Но одно я знаю: если это так, то нам конец.
— Мы же не пролетим сквозь эхо вокруг планеты? Глубинное эхо — это же не Глубина…
— Да, но оно смешается с дырой, которую мы ищем, — с досадой пробормотал торговец. — И так было трудно найти эту хрень, а теперь будет еще хуже.
Напасть, подумала Кирк, прищурив глаза. Но веселье только начиналось.
Они могли лететь под все более турбулентной атмосферой или парить надо льдом, но результат был один: они ничего не могли найти. Хуже того, начались первые молнии. Электрические разряды внезапно били по ледяным башням и шпилям. Часть из них взрывалась, но некоторые, казалось, умножали импульс, и перед глазами всего экипажа «Темного Кристалла» внезапно появилась энергичная лазурная паутина молний, перескакивающих с башни на башню.
— Так вот как это происходит… — сказал Фим. — Оно усиливается, Блум. Мы долго здесь не выдержим.
— Тетка и Малая! — прошипела Кирк. — Пролетный коридор. Мы улетаем отсюда!
Похоже, Покрака и кастрированный ИИ научились работать вместе, потому что Блум не пришлось повторять им дважды. «Темный Кристалл» поднялся и улетел в пустоту, оставив за собой раскаты грома, маслянистые вихри зеленых облаков и пучки искрящихся молний.
И надежду. Потому что даже если у них и была какая-то надежда, она осталась там, внизу. И ничто не указывало на ее возвращение.
***
Чернота.
На них давила бесконечная пустота. Диск Выжженной Галактики, как далекий драгоценный камень, сверкал мягким светом, и только близлежащий Империум потемнел, как будто его внутренний лазурно-зеленый блеск внезапно сгустился и померк. Совсем как их мысли.
Они были в тупике.
Идея Тартуса просканировать атмосферу с орбиты оказалась столь же разумной, сколь и совершенно неудачной. Они поняли это в тот момент, когда Тетка внезапно сообщила им о разбросанных очагах энергетической активности, напоминающих глубинные эхо. И искры, добавил кастрированный ИИ. И дыры. И Напасть знает, что еще.
Эхо над Империумом формировалось из мелких, заряженных электричеством выбросов, которые медленно соединялись друг с другом, мешая любому разумному сканированию. Это был шестой день их напряженной работы в поисках глубинной дыры Элохимов, и в этот же день Кирк и Тартус напились до бесчувствия.
Торговец, к своему отчаянию, нашел только две банки пива, но на программаторе микроэкспресса настроил что-то дистиллированное из флюида и остатков алкоголя, оказавшееся исключительно крепким самогоном. Что ж, сложная ситуация заставила их принять соответствующие рискованные меры. Разлитая по термокружкам жидкость пахла флюидом, ликером и чистой, простой водкой, тысячелетиями дистиллируемой из генетически модифицированной терранской ржи. И, что немного беспокоило Кирк, смазкой из охладителей ядра. Последнее ей, к счастью, удалось быстро забыть, хотя она не преминула сообщить Фиму, что его изделие на вкус как кошачья моча. На этом подколки закончились, тем более что торговец признался, что в этом опыте Блум не сомневается. Это было, впрочем, одно из его последних более или менее логичных высказываний.
Они напились в стазис-навигаторской, глядя на планету, пустоту и Выжженную Галактику. Отсюда не видно Выгорания, подумала Кирк, делая очередной глоток из термокружки. Всех этих черных, паучьих нитей. Этого напастного рака. Но мы все равно хотим туда вернуться. Только зачем?
— Покрака… Малая… — прохрипела она, развалившись в капитанском кресле, с ногами на навигационной консоли. — Сколько… сколько тебе лет… на самом деле? Можешь выпить?
Тартус что-то пробормотал, но сидящая рядом Элохим слегка кивнула головой, подражая жесту торговца, а затем встала и взяла в свои белые, худые руки термокружку, протянутую ей Блум. Сделала маленький глоток.