Когда капитан эсминца «Ласка» и лидер созданной после атаки Консенсуса Костлявой Банды услышал о запланированном «обновлении Синхрона», он вызвал к себе Кравца. Кравец, которого когда-то звали Симоном Кравчиком, был скромным компьютерщиком из забытой системы Штатов, который однажды оказался в тюрьме за программные махинации. Ходили слухи о странных делах Кравчика с высокими чиновниками Песни, шептали о незаконных операциях на некастрированных ИИ. Но что бы ни сделал Симон, он заплатил достаточно, чтобы превратиться в Кравца.
— Да, папочка? — спросил он в тот раз слегка насмешливым голосом. Смешок никогда не покидал его и, как предполагалось, был результатом продуманных пыток инквизиторов Штатов. — Что там уродилось?
— Мы отключаемся, — решил Джонни Восьмерка. — От всей этой синхронной херни.
— Ты имеешь в виду обновление Синхрона, папуля? — Кравец почесал один из нелегально установленных портов. Его усиленные глаза на мгновение потемнели, как будто он все еще скользил по мозаике данных. — Не получится. Все подключено к Синхрону. Даже мой собственный, внушительный бизнес.
— В таком случае, отключи всё. Сделай напастную блокировку персонали, если понадобится. Никто не будет в нас рыться.
— Папочка, они же просто меняют систему…
— Хрена они меняют, — поморщился Джонни. — Мне эта затея не нравится. Отключи всех, кого сможешь. И не только нас. Отключи остальных капитанов Костлявой. Принцессу Еву, Деликатного, Ксавьера и все объединенные кланы. Палиатив уже доверился Согласию. Он поверил, что они прилетели не с карательной экспедицией, и ему порвали задницу.
— Это нас немного затормозит. Люди будут нервничать.
— Пусть нервничают. Скажи им, что объединенные хотят засунуть им вирус в зад, они успокоятся.
— Как скажешь, папочка, — усмехнулся Кравчик. — Мы сделаем красивую блокировку на автосистемном затворе. Может, попробуем…
— Нет, — прокашлялся Кровавый Нос. — Не пробуй. Делай или не делай, но не пробуй.
— Как скажешь, папочка, — согласился Кравчик. И, по сути, только это их и спасло.
Через некоторое время, сразу после обновления Синхрона, Глубинный Плацдарм у дыры в Рукаве Персея превратился в полный хаос. Станционная Вторая Флотилия, также известная как Кара, представлявшая собой смешанные силы Федерации и Штатов, была почти полностью Пробуждена. Единственным, кто смог этому противостоять, был флагманский суперкрейсер Штатов «Мститель» под командованием Юсаку Годаи, генерала, повышенного в звании после успешной операции по уничтожению станции Око. Это было тем более загадочно, что в Северных Силах почти восемьдесят процентов единиц Обода Штатов подверглись полному Пробуждению. Как «Мстителю» удалось противостоять Программе Единства, оставалось загадкой. По крайней мере, до тех пор, пока на все еще отражавшей атаки Пробужденных Костлявой Банде не появилась голограмма Юсаку.
Нарисованная светом фигура была почти вся в крови, которую не удалось скрыть даже маскирующему голо.
— Вызываю Костлявую, — прошипел Годай. Связь принял Деликатный, который находился немного в стороне от жара боя, на своем модифицированном фрегате «Пенсия». Знаменитый охотник за головами, использующий, как и служащие Штатов, маскирующее голо, был практически невидим. — Вызываю Костлявую Банду.
— Добро пожаловать, — вежливо ответил Деликатный. — И если можно спросить: что там у вас за…
— На нас напали наши собственные подразделения, — резко перебил его Юсаку. — Вы же видите. Вы тоже сражаетесь с ними.
— Валите этих уродов, — вступила в разговор Ева. Голограмма некогда красивой, а теперь уже немного постаревшей, увешанной драгоценностями Принцессы появилась рядом с размытой фигурой Деликатного. — Вы бьёте мою «Принцессу»!
— Это не мой корабль, — опроверг Годай. — Поэтому я и прошу поддержки.
— И каким, Напасть, чудом ты еще стоишь и пшикаешь своим лазером? — с интересом спросил слегка подвыпивший Кровавый Нос. — У тебя не было этого дерьма?
— Было, — спокойно ответил Юсаку. Его голограмма на мгновение замигала, вспыхнув красным. — Но теперь нет.
— Да? И как это возможно?
Генерал Юсаку Годай немного приблизился к эмиттеру, так что на секунду они увидели просвечивающееся, изрезанное свежими ранами лицо. Ева выругалась.
— Я их всех убил.
Наступила тишина, прерванная только громким фырканьем Джонни Восьмерки.