***
— Почти минус двадцать четыре градуса по Цельсию, — сказал Фим через несколько часов, когда Кирк, вытащенная из АмбуМеда, сидела на кушетке в каюте капитана, укутанная термоодеялом. — Кожа начала синеть. Ты была ледяная. Я видел подобные симптомы только у людей, которые оказались в вакууме. Если бы не автоматика персонали, ты бы не выжила.
— Прекрасно, — прохрипела Кирк.
Она отстраненным взглядом смотрела на поданный ей горячий кофе с добавкой сладкого флюида. Сидящий у нее на коленях Голод мурлыкал, как перегруженное ядро.
— Я почти умерла, да?
— Почти умерла.
— Супер, — пробормотала она снова, пытаясь глотнуть кофе, но жидкость еще обжигала ей губы. — Где Пок… где Малая?
— В СН… то есть на мостике, — сказал Тартус. — Она вместе с Теткой анализирует наше положение, но это все еще Кошачий Глаз.
— Слышишь, Голод? — слабым голосом спросила Кирк. — Ты должен быть в восторге, да? Твоя собственная кошачья туманность.
— Блум…
— Да?
— Что с тобой? — спросил торговец. — У тебя какие-то побочные эффекты от сверхсветовой? Натриум об этом знает?
— Нат не интересуется такими мелочами, — пробормотала Кирк, с трудом допивая кофе. — Он все время говорит о предстоящем «захвате драгоценного Грюнвальда» и утверждает, что у него на уме вся напастная Война Натиска.
— Может быть, но он якобы нуждается в нас, — заметил торговец. — А если ты умрешь от переохлаждения, то мы ему, наверное, не пригодимся.
— Ладно, — признала через минуту Кирк. — Итак… Натриум знает или догадывается, что происходит. Но он ничего не может сделать.
— Я же не знаю, — заметил Тартус. — Может, ты мне скажешь?
— Тебе это не понравится.
— Так же, как твоя гипотермия.
Блум вздохнула и неуверенно поставила термокружку на столик рядом с кушеткой. Смотрела на стол, не на Фима, но подняла голову и встретилась взглядом с торговцем.
— Может, — начала она медленно, — я не рассказала вам всего. Простите. Но этого было просто слишком много. Натриум тоже не очень хочет об этом слушать. Особенно о девочке.
— Да что ты, — холодно пробормотал Тартус. Кирк пожала плечами.
— Сейчас это неважно. Важно то, что наш сверхсветовой двигатель, по-видимому, не является чем-то естественным в Выжженной Галактике. И каждый раз, когда мы его включаем, становимся более заметными.
— Неужели? А для кого?
— Для Бледного Короля.
— Ладно, — через минуту сказал Тартус. Торговец немного откинулся на стуле, его голос был бесстрастным. — Я могу принять существование этого двигателя, работающего на пыли дерьмовых фей и звездных душ. Может, я даже поверю в какое-то волшебное существо, которое из прихоти устанавливает нам этот двигатель. Почему бы и нет? Когда все это перестало быть нормальным? Я не знаю. Я знаю только то, что вижу трансгресса из захудалого Гатларка, который является мне в туалете и несет чушь. Но этого достаточно.
— Фим…
— Нет, подожди, — резко прервал ее он. — Бледный Король! Ты не могла выбрать что-нибудь получше?! — Он хохотнул, но смех был искусственным и язвительным. — Меня тоже когда-то им пугали. Гримы, жуткие корабли придут за каждым непослушным ребенком, а Бледный Король заберет их к себе, в черную дыру… Ты действительно не могла придумать ничего лучше, чем какую-то дурацкую, выдуманную байку?!
— Inaeternus, — услышали они вдруг.
Обернулись. Взволнованные ссорой, они не заметили, как Покрака вошла в каюту капитана.
— И… что? — не поняла Кирк.
— Инаэтернус, — неуверенно повторил Фим. — Вечный. Если я правильно понимаю язык машин, на котором говорят Элохим. Какой еще Вечный?
— Бледность, — сказала маленькая Элохим, глядя на Кирк. Она немного нахмурила свой белый лоб, чтобы наконец сказать: — Бледный Король. Reditum. Прибытие. Тартус…
— Что, Малая?
— Десинхрокоммуникация. У тебя нет… sapientiae. Энтропия транскрипта… ты ошибаешься.
— Что это значит?
— Он существует, — совершенно ясно сказала Покрака.
***
Перевести то, что сказала Элохим, заняло у них немало времени.
Легенды о Бледном Короле были, наверное, стары как само человечество. Рассказы о существе, похищающем людей, сохранились в остатках Галактической Сети и отсылали, например, к Королю Эльфов, известному еще с начала Терранской Эры. Однако это были бессвязные истории, набор мифов. А мифами мало кто интересовался.
Жатва в основном их игнорировала, объясняя понятие Вечного как очередной пример метафоры о развитии и падении человеческой духовности. Стрипсы не забивали ими свои усиленные мозги. Согласие оставило эти истории сказкам, а Научный Клан не посвятил им даже упоминания, не считая ироничных комментариев. Рассказы о Бледном Короле более серьезно воспринимались только в Пограничных Княжествах, хотя и они впитали их как элемент галактического фольклора.