Все указывало на то, что вопросом Бледного Короля серьезно занимались только Элохимы.
В принципе, в этом не было ничего странного. Секта, увлеченная Чужаками, расценила рассказы о Бледном Короле как искаженные истории о загадочной древней расе ксено и, как обычно, начала одержимо искать информацию о ней.
Несомненным успехом уже в самом начале стало обнаружение Империума — якобы символа могущества Бледного Короля. На Империум наткнулись случайно — планета просто оказалась рядом с Лучом. Так сложилось, что в этом конкретном секторе не было чёрных прыгунов Пограничной Стражи, а были только элохимские вакуумные летуны. Помня легенды о планете, путешествующей по Глубине, секта сразу начала её изучать, и хотя им так и не удалось раскрыть тайну льда Империума, они перенесли свою мобильную Крепость поближе к нему. К сожалению, со временем генотрансформации, которым подвергались элохимы, становились всё более изощрёнными, а вместе с ними менялось и их отношение к некоторым вопросам. Они остались рядом с Империумом, считая планету своим неофициальным домом, но дело Бледного Короля отошло на второй план, тем более что в этом вопросе не было достигнуто никаких значительных успехов.
— Давайте подведем итоги, — прохрипел Тартус, открывая одну из последних банок пива, найденных в запасах «Темного Кристалла». — Бледный Король считается то трансгрессивным существом, то призраком. Другие предания описывают его как галактического монстра, какое-то животное, питающееся живыми системами. А третьи считают, что он пришел из другого времени, а потом говорят, что он имеет какое-то отношение к Глубине. То так, то этак. Все это не сходится.
— Все легенды утверждают, что он пришел из черной дыры, чтобы уничтожить жизнь в Галактике, — заметила Кирк.
Фим пожал плечами. Наклонил банку и сделал большой глоток. Облизал губы.
— А Трансгресс? Что он знает?
— Немного, — ответила она. — В любом случае, он говорил что-то о посланниках Бледного Короля. Он называл их Мертвыми… или Холодными. Или Бледными Детьми.
— И ты говоришь, что видела такое существо? Похожее на твою мать?
— Это была моя мать, Тартус.
— Конечно, — вздохнул торговец. — А как же иначе.
— Отвали, — отмахнулась Кирк. — Не видел, так не говори.
— Я уже видел достаточно, — заметил Фим. — И в этом не было ничего метафизического. Мир таков, каков он есть. Достаточно выжженный без этой психофизийной чепухи.
— Ты работаешь на трансгресса, — язвительно напомнила ему Кирк. — Раньше ты летал по метапространству, а теперь летаешь на двигателе, которого нет. Ты не самый лучший пример чего-то реального, понимаешь? Не считая твоих базарных усов и твоей пивной бочки.
— Отвали от пива, Блум. Лучше закрой свой псевдодамский мешок из ферментированных яиц.
— Да? А кто выпил полликера, когда я не смотрела? Покрака?
— Я тогда замерз… и я просил тебя не называть ее так!
— Я не заметила, чтобы ее это беспокоило…
— Потому что она не понимает, что это оскорбительно! (Покрака — «Уродина» на польском — прим.переводчика)
— Она понимает больше, чем ты! И уж точно побольше тебя в метафизике, которую ты не узнал бы, даже если бы она в твою тупую задницу выстрелила!
На этом разговор закончился. Явно разъяренный Тартус вышел с мостика, оставив столь же разъяренную Кирк и явно удивленную Элохим.
— Дурак, — пробормотала Блум.
— Дурак? — не поняла сидящая рядом Покрака. Кирк улыбнулась ехидно.
— Это его вторая спецификация, — сказала она. — Ты не знала? Так зовут Тартуса. Ему будет очень приятно, когда ты так его назовешь. Ду-рак, — произнесла она по слогам. — Можешь повторить?
— Ду-рак.
— Очень хорошо, Малая, — похвалила ее Блум, снова наклонившись над консолью. — Самое страшное, — бормотала она про себя, — что господин Дурак прав. Нигде нет данных о Бледном Короле, а без них мы все можем присвоить себе не только спецификацию дураков, но и идиотов…
— Est, — спокойно ответила Элохим.
— Что за est? — не поняла Кирк.
— Est. Есть, — объяснила Покрака. — Данные. Бледность. Umbra. Mausoleum.
— Что?
— Мавзолей. Тень, — с некоторым усилием объяснила Малая. — Место. Данные. Сосредоточение струнности.