Вполне вероятно, что однажды вся Вселенная погаснет. Галактики удалятся друг от друга и потеряются в безграничном вакууме. Погаснет весь свет, и наступит вечная тьма.
В этом смысле мы уникальны. Наш мир уникален. Ведь нам не нужно ждать этого конца. Он уже наступил.
Талос Кроптауз,
бывший Мыслитель Научного Клана,
Запрещенные мысли, первое издание
Полет был не из приятных.
К коротким расстояниям — насколько это возможно при сверхсветовом движении — они уже успели привыкнуть. Но тут было совсем другое: серия прыжков из точки в точку, каждый хуже и длиннее предыдущего. Кирк, однако, была настроена выжать из корабля максимум.
Такой сильный приступ, как тогда, когда её едва спасли, больше не повторился. Да, раз или два Блум вырывала корабль из сверхсветового пространства, чтобы выбраться из капитанского кресла и слабыми, кривыми шагами направиться в АмбуМед. Однако гипотермия или другие столь же сильные побочные эффекты не наступали. Похоже, Кирк частично привыкла к тому, что текло в ее жилах. Также было возможно, что Бледный Король, кем бы он ни был, частично потерял интерес к кораблю, который не должен был существовать. Однако Кирк считала иначе.
Возможно, она стала немного более устойчивой, но они также покидали Внешние Рукава, летя в направлении Ядра. Если этот «галактический призрак» действительно существовал, то, по-видимому, ему нравилось, что они все больше приближались к пасти Стрельца А. Она не хотела об этом думать. И так была уставшей от полета, льда Империума, страха перед последствиями выпитого Отвара Элохимов и возвращающимися кошмарами. Кошмарами, в которых прежняя сюжетная линия превратилась в ужасающий хаос.
В тяжелых, изнурительных снах она уже не шла в Центр Жатвы, чтобы встретиться с одной из Представительниц секты. Старые видения Прима затмил Прим, в котором она встретила Ната: уничтоженный, гибнущий мегаполис. Разрушенные, пустые улицы, обветшалые здания, мертвые ездолеты и заходящее солнце, вероятно, давно ксеноформированного Гатларка. Где-то на заднем плане еще пряталась Персея Блум, но Кирк видела мать только как призрачную тень, тем более что выдуманная реальность внезапно разбилась и превратилась в картину угасающей Выжженной Галактики.
В тишине и пустоте космоса, в океане бесконечности галактические рукава один за другим погружались в черноту и холод, а тихий шепот «не освобождай его, Кирк» был лишь свистом ледяного ветра, и Блум уже не знала, действительно ли она это слышит.
После такого сна она просыпалась, будто пережив воскрешение. Садилась и тупо смотрела в темноту капитанской каюты, которая в конце концов рассеивалась автоматической системой освещения, обнаруживающей движение, в компании слегка обеспокоенного Голода.
Между тем, несмотря на кошмары, они медленно приближались к Мафусаилу. Нат, к счастью, не возражал. Когда он узнал о цели их путешествия, сначала был недоволен, но потом решил, что, во-первых, расценит эту «прихоть» как короткий отпуск для уставшего экипажа, во-вторых, ему все равно нужно заняться вопросом руководства в Жатве, и, в-третьих, ему интересно просканировать внутренние секторы. С этим они могли справиться: включили сканирование на автомат, а заполнение отчетов взяла на себя Тетка, пребывавшая в восторге от задания.
Примерно за месяц до запланированной встречи с Миртоном, который все еще находился на горизонте событий черной дыры, «Темный Кристалл» затормозил у пульсара и белого карлика PSR B1620-26, в двенадцати тысячах четырестах световых годах от Терры, в созвездии Скорпиона, в скоплении M4 Рукава Креста. Кирк убрала холодные руки с приборов, и счетчик АС показал ноль. Они смотрели, как корабль, которого не было, замедляется до двух десятых скорости света, а неостекло заполняется огромным газовым гигантом: планетой Мафусаил.
Долетели.
***
— С этой стороны пять лун, носик, — сообщила явно довольная Тетка. — С другой, кажется, какое-то скопление, но у меня нет полного скана, дорогая.
— Возраст подходит? — спросила Кирк.
— Да, сокровище! Она даже немного старше.
— А Атмосферные Башни Империи? — спросил Тартус.
— Отсюда не вижу, — озабоченно ответил кастрированный ИИ. — Если бы мы подлетели поближе, может, энергетический сигнал был бы четче. Пока у меня только крошки, мой хороший.
— Элохим? — неуверенно спросила Покрака. Блум взглянула на Малую, сидящую за консолью.