— Электромагнитные импульсные передатчики? — заинтересовался Тански из Сердца. — С таким они разве что пукать могут.
— Этого достаточно, чтобы ослепить и сбежать, — заметила Хакл. — Впрочем, никто не нападает на Стражу. У них нет ничего ценного, корабли слишком автоматизированы, чтобы их захватить, а кроме того, Стража предоставляет свои башни связи для стыковки за символическую плату. Неудивительно, что их любят.
— Эй, капитан, — бросил Хаб, — а если что, вы его импринтуете?
— Возможно, — пробормотал Грюнвальд, — но я не уверен. Не очень хорошо его чувствую. Что-то в нем меня не устраивает.
— Они передают, — сообщила Пинслип, указывая на мигающий индикатор на консоли. — На этот раз обычный луч, даже не голограмма.
— Давай, — приказал Миртон.
— Это Кирк Блум, — услышали они доброжелательный голос уже знакомой им девушки. — «Лента», как насчет докового трапа?
Эрин посмотрела на Грюнвальда. Капитан кивнул головой.
— Почему бы и нет, — ответила она. — Подам вам автоматику.
— Принято, — услышали они в ответ. — До встречи.
— Устанавливаю автоматику, — сказала Хакл, и корабли начали свой медленный синхронный танец. «Темный Кристалл» подошел боком, так что они увидели его загадочный, окружающий броню обруч.
— Действительно, глубинного двигателя нет, — констатировал Тански, но никто не прокомментировал его слова. На это не было времени.
Когда они жестко стыковались с «Кармазиным», оба корабля соединились переборками, и нужно было выровнять давление. Здесь ситуация была другой. Из «Темного Кристалла» уже выдвигалась специальная раздвижная труба, а автоматика позволила удобно притянуть ее магнитом. Все это заняло немного больше времени, к тому же не каждый пилот любил короткую прогулку в тонкой оболочке, защищающей от разрушительного вакуума. После последнего соединения с пиратским кораблем Анны весь экипаж «Ленты» был благодарен за решение, благодаря которому в случае чего можно быстро отсоединиться от чужого корабля.
— Есть контакт, — наконец сообщила Хакл.
— Эрин, оставайся в СН, — приказал Миртон. — Я поздороваюсь с нашим гостем. Пинслип?
— Да?
— Зибекс в оружейке?
— Да, кажется, там остался.
— Я за ним. На всякий случай держите под рукой плазменный карабин. Тански?
— Да?
— Без самоуничтожения. Пока ничего не происходит. Надеюсь, ты еще не включил его?
— Без приказа? Ни за что, — раздался возмущенный голос Хаба, и следом за ним — нервный стук клавиш Сердца. Грюнвальд слегка улыбнулся, но ничего не сказал. Пошел за оружием.
Через несколько минут он уже был перед шлюзом, свет которого горел красным, медленно превращаясь в желтый, чтобы наконец вспыхнуть веселым зеленым. Миртон проверил зибекс и разблокировал механический кран. Он ждал.
То, что он инстинктивно не выстрелил, можно было списать только на шок.
— Полцарства за пиво, — поздоровался Тартус Фим.
***
— Я так понимаю, вы провели в космосе более четырех лет, — скучно объяснил торговец, развалившись на одном из кресел у стола в каюте капитана. — А точнее, четыре с половиной. Нам точно добавили минимум четыре во время возвращения в эту галактическую глушь. Временная дилатация при скорости, превышающей скорость света.
— Ты утверждаешь, что этот прыгун летит быстрее света? — медленно спросил Грюнвальд. — Без прыжков через Глубину?
— Именно так я и утверждаю, — ответил Фим. — И это уже не обычный прыгун Пограничной стражи. Я бы не советовал на него нападать. Его основное оружие разблокировано, и я уверяю тебя, он может неплохо поджарить. А что касается сверхсветовой… кто это говорит? У вас случайно нет глубинного скольжения? Насколько я знаю, вы тоже можете обогнать свет. — Торговец хмыкнул. — Мне наконец-то дадут пиво?
— Четыре года… — пробормотала немного бледная Эрин Хакл.
— Радуйся, что не четыреста, королева, — заметил Хаб, который, вопреки рекомендациям Миртона, не выдержал и тоже пришел в каюту. — А мы только слегка коснулись горизонта событий.
— Так как обстоят дела? — неожиданно спросила Пинслип Вайз. — Что с этим всем… Консенсусом?
— Он побеждает на всех фронтах, — ответил Тартус, бесцеремонно встал и направился прямо к открытому бару. Торговец схватил один из квадратных стаканов и с легким отвращением налил себе немного миндального виски. — Какая гадость! — заворчал он. — Я до сих пор не могу понять, как ты можешь это пить, Грюнвальд.