— Я не такой, как он. Мои цели не являются его целями.
— Послушай… Нат или как тебя там, — через минуту сказал Грюнвальд. — Я ничего не знаю о целях этого психа. Я также не знаю, каковы твои цели, и, честно говоря, они меня мало волнуют.
— Послушай…
— Нет, теперь ты меня послушай. Насколько я знаю, первое нарушение привело к Напасти и Ксеновойне. Второе привело к Машинной войне. Теперь я должен помочь тебе совершить третье? Только потому, что ты утверждаешь, что это будет… «для блага человечества»? — Миртон на мгновение замолчал. Призрак слушал. — Я знаю только, — продолжил бывший капитан «Ленты», — что ни один из мне известных трансгрессов не заинтересован в духовном развитии. Ни один из них не стремится в лучший мир трансгрессов, чтобы провести вечность, играя в космические шашки. Странным образом каждый из вас решает навести порядок именно здесь, на этом захудалом клочке выжженной Вселенной, и вместо шашек берется за людей. Или за целые гребаные системы. Во имя их спасения.
— Грюнвальд. Ты не знаешь, что будет, если он обретет полную силу. Выгорание — это еще мелочи. Ты рядом с ним, у тебя есть шанс. А когда придет время… я помогу тебе.
— Нет. Мне не нужны никакие сделки. Не с тобой. Мне не нужны новые трансгрессии. Я хочу только спасти свой экипаж. Ты же собираешься помочь… оставь нас в покое, понятно? Просто… — Грюнвальд прервался, чтобы через мгновение закончить немного тише, — оставь нас в покое.
Призрак Натриума Ибсен Гатларка не ответил. Он еще мгновение молча смотрел на Миртона, словно взвешивая все за и против.
А потом исчез.
***
Сначала она не поняла, на что смотрит.
Трон опустился до конца, и мертвое тело Антената сползло на пол. Единственный подошел к нему. Он смотрел на тень самого себя, запертую в ловушке вечности.
— Фрагменты ожившего тела в теле Машины, — сказал он через мгновение, — это как обновленная структура. Они как буй, Вайз. Неудивительно, что я смог вернуться, когда вы прибыли с этим телом… с этим даром Машины, покрытым остатками моих старых клеток. Но этого недостаточно.
Он наклонился к телу и, прежде чем Пин успела отреагировать, коснулся его.
Труп задрожал.
По нему пробежали невидимые волны энергии. Тело дрожало, хотя оставалось мертвым. И вдруг оно начало бледнеть, проваливаться внутрь себя, как будто Единственный всасывал лежащие на земле останки, как средневековый вампир.
По мостику «Немезиды» прошел электрический гул. Пинслип хотела крикнуть, но голос застрял в горле. Она пережила многое за последнее время, но это… это было уже слишком.
Антенат выпрямился. Под его ногами лежали только прах и лоскуты старого комбинезона.
— Это конец, Вайз, — сказал он более тяжелым, чем обычно, голосом, который, казалось, проникал в самое сердце. — Раньше у вас, может быть, был шанс победить меня. Теперь… нет.
4
Амбиция
Так что же такое понимание? Это одинаковый, объективный взгляд на общую систему координат. Парадокс Восприятия не позволяет нам создать такую систему. Нам не хватает точки опоры. Иногда достаточно мелочи, которая выбивает нас из ритма, как в случае с тидонами, которые не понимали понятия света и тьмы. Но мы не теряем надежды. Ведь тидоны «видят», хотя мы не понимаем, что для них значит зрение. Остаются формы, эхолокация… Но как определить общее пространство?
Сет Тролт, Мыслитель Лектор,
фрагмент праязыковых заметок о Ксенопрограмме Империи
Как и ожидали, они наконец увидели Эда.
Карлик ждал их в Центре, когда до официальной встречи с Паломниками оставалось всего несколько часов. Техники заканчивали свою работу, готовя большой зал к тому, что Тролт назвал «переговорным пространством». Для Яра Ворона это больше походило на уборку до невозможности чистого помещения, и единственным разумным занятием ему показалось расстановка по углам ряда аналитических устройств Мыслителей. Вокруг них все еще крутился Мыслитель Лектор, болезненно дорабатывая последние детали и только нервируя техников.
— Мусор, — приветствовал их Эд, махнув рукой в сторону разложенного оборудования. — Тестеры, которые зря сосут энергию, но Лектор в них верит. По-моему, это просто трата драгоценного времени.
— Привет, Эд, — неохотно пробормотал Яр, с трудом сдерживаясь от выражения своего отвращения в надъязыке. — Я так понимаю, ты легко распознал этот «мусор»? Может, в нем есть что-то знакомое?
— Дворянин. — Карлик склонил голову, но Ворон заметил слабую улыбку, промелькнувшую на его губах. — Наследник. Что я могу сказать на слова члена Великого Рода? Я должен чувствовать себя особенно польщенным, что он удостоил внимания мой скромный комментарий…