Приятно знать, что некоторые вещи не может преодолеть даже трансгресс. Другое дело, что для спасения девушки с нервным срывом Эрин нужен был сумасшедший. И она могла только надеяться, что он вылечит ее… а не убьет.
Доктор Харпаго Джонс висел в стабилизирующей упряжи, укрытый защитной пленкой. Он выглядел безобидно — как забытая старая мебель. Учитывая принцип действия Белой Плесени, он был технически мертв. И совершенно безопасен.
Хакл вздохнула. Устройство было простым, нужно было лишь переключить механический дозатор с антитезой Белой Плесени — ее Черной версией — и ждать результата. Она протянула руку и, немного неуверенно запустила процесс воскрешения.
***
— Грюнвальд, Месье, — приветствовал их Антенат. — Наконец-то. И мой дорогой Помс.
— Микротты, — с гордостью объявила Машина, поднимая валик. Единственный кивнул головой.
— Отлично, — ответил он. — Месье? Вы заходите вместе с санями и Помсом внутрь. Остальные уже на «Ленте». Мне нужно… поговорить с моим оружейником. Что скажешь, Грюнвальд? Поболтаем?
— Конечно, — прохрипел Миртон. Механик неуверенно посмотрел на него исподлобья, но бывший капитан почти незаметно покачал головой, и Месье направился к шлюзу. Через мгновение он открыл переборку, и вместе с Машиной исчез внутри прыгуна.
— Забавно, — заметил Антенат. На красивом лице трансгресса играла легкая улыбка. — Вы даже не представляете, насколько просто вас читать. Во времена Империи более высокий уровень языка называли надъязыком. Сочетание высоких семантических структур с микросигналами тела и духа. Более эффективная форма общения, используемая в основном среди Высших Родов. Иногда она настолько обнажает истинные намерения, эмоции или простую злобу… что становится просто болезненной. Неудивительно, что в большинстве случаев люди полагались на праязык… примитивную форму общения. Лишенную большинства метасигналов.
— И что же говорят вам эти магические сигналы… господин капитан?
— То, что я должен оставить тебя здесь, Грюнвальд, — ответил Единственный. Трансгресс все еще улыбался, его босые ноги кровоточили от острых камней B612. — И признаюсь, что мне очень хочется это сделать.
Миртон не ответил. Но Антенат не нуждался в поддержке.
— Признаю, ты интригуешь, — начал он, небрежно протягивая руку и на глазах у изумленного Грюнвальда формируя себе сиденье из разбросанных вокруг камней. — Ты не трансгресс, в этом я почти уверен. — Он сел на край небольшого постамента и сложил ладони в небольшой треугольник, подперев им подбородок. — В тебе нет ничего, даже частицы вируса, который вы называете психофизией. И все же в тебе есть нечто, оружейник. Нечто, чего я не понимаю, и это сильно раздражает меня. Честно говоря, это раздражает меня настолько, что мне хочется просто… ну… — трансгресс пожал плечами, — немедленно умертвить тебя. Болезненным способом. Чтобы уравнять меру этого раздражения.
Миртон все еще молчал, инстинктивно чувствуя, что вступать в дискуссию в этот момент — не лучшая идея. Анна из «Кармазина», подумал он. Она тоже любила звук своего голоса. Любила говорить. И пока она говорила… у тебя был шанс выжить.
— Так кто же ты? — спросил Единственный непринужденным, академическим тоном. — Насколько я знаю из Синхрона, твой генотип довольно старый. Из Терранской Эры? Интересно. Как он сохранился? Впрочем, сейчас это неважно… Важно то, что эта Эра нам говорит. — Трансгресс ожидающе посмотрел на Грюнвальда, но бывший капитан «Ленты» по-прежнему оставался в кажущейся неподвижности. — Тебе не интересно, что это такое? — продолжил он. — А может, ты даже не догадываешься? Я тебе скажу: это говорит нам о чистоте. О генах, не зараженных технологиями. Возможно, именно поэтому ты неподвержен воздействию персонали. И тем не менее ты используешь устройства, применяемые в Согласии. Ты даже умеешь их импринтировать! Не в курсе, знаешь ли ты, но импринт изобрели Машины. В мое время он даже не был известен… Разве это не удивительно? Может, ты продукт Машин? Нет, вряд ли. Иначе зачем бы Единство интересовалось тобой? Эта гипотеза не подтверждается. — Он небрежно махнул рукой. — Сам видишь, какая у меня с тобой проблема. Что ты на это скажешь?
— Мне жаль, — наконец ответил Грюнвальд, стараясь, чтобы его тон, несмотря на все усиливающийся страх, звучал слегка скучно. В случае с психопатами никогда не следует показывать страх, это он знал очень хорошо. В таком случае они быстро утомляются и стремятся к окончательным решениям.
— Этого недостаточно! — фыркнул Единственный, вставая с сиденья. — Я должен поверить, что ты сам не знаешь, кто ты такой? Я мог бы прощупать твой мозг до последнего нейрона… но у меня предчувствие, что там пусто. Я ничего там не найду, больше ничего не стучит в бедном Помсе. Поэтому ты не оставляешь мне выбора.