— Нет, — подтвердил Хаб. — Но есть одна мелочь, которая быстро вернула бы его на прежнее место. Правда, остальные… не совсем со мной согласны.
— Какая мелочь?
— Вот эта, — объяснил Хаб, указывая кончиком палочки на купол АмбуМеда. — Но, может, я начну с самого начала…
***
К счастью, Миртон не отключился окончательно.
Конечно, с ним что-то было не так, но он не впал в кататонию, как Вайз. В этом Эрин была уверена. Когда она уложила его на удобную кушетку в гостевой каюте, он замычал и открыл глаза. Она вздохнула с облегчением и начала снимать с него скафандр.
— Не шевелись, — сказала она. — Я сама.
— Эрр… Эрин…
— Я здесь, — ответила она, отстегивая одну из защелок. — Какая дрянь, — заметила она. — Такое всегда лучше снимать самому, чем кому-то другому.
— Остальные?
— С ними все в порядке, — сказала она. — Хотя я должна пойти к Джонсу.
— К Харпаго? — спросил Миртон, уже вполне придя в себя, и попытался сесть. Хакл кивнула головой.
— Единственный приказал вытащить его из стазиса. Он потребовал, чтобы тот занялся Вайз.
— Джонс болен!
— Я знаю. Не вставайте! Он только что чуть не убил вас… Что он там с вами делал? Бил и смотрел, равномерно ли вы опухли?
— Вы тоже, — отпарировал Грюнвальд, слегка хрипя, — не очень хорошо выглядите.
— Да ладно вам. — Она махнула рукой, хотя получилось не слишком изящно. — Он меня немного придушил, вот и все. А тебя хотел превратить в фарш.
— Напасть, Эрин… — пробормотал Миртон, морщась от боли, которая еще не полностью ушла. — Я… прости меня. Я никогда не хотел, чтобы…
— Ладно, ладно, — фыркнула она. — Я привыкла. В детстве меня постоянно били, потому что я рассказывала другим детям из приюта, что хочу быть пилотом. — Она на мгновение замолчала, и совершенно удивленный Миртон заметил, что Хакл покраснела. — Подожди, — она остановила его, когда он снова попытался встать с кушетки, — я дам тебе флюид. И сама тоже выпью.
— Нет… оставь. Я сам возьму. Иди к Пинслип. Присмотри за… доктором. У него ведь глубинная болезнь. Еще… убьет ее.
— Держи. — Она подала ему термостакан из диспенсера гостевой каюты. — Я бегу.
— Эрин…? — позвал он, останавливая ее на пороге. Она быстро обернулась, но он заметил, как она слегка прижимается к косяку, и этот вид вызвал у него колющую боль. В области сердца.
— Да? — спросила она.
— Спасибо тебе.
— Скажем так, — ответила она немного охрипшим голосом, выходя в коридор, — что мы пока что в расчете. В конце концов, совсем недавно ты сделал для меня кое-что.
— В смысле? — он не понял. Хакл остановилась на мгновение и посмотрела прямо на Грюнвальда.
— Это просто, Миртон, — объяснила она, и на ее уставшем лице на мгновение появилась улыбка. — Набил кому-то морду.
***
Корабль менялся.
Они не могли точно сказать, как, но чувствовали это изменение — медленное, но уверенное и твердое, как рост кристаллов. Оно было рядом, но неуловимое, трещащее, как иней, и пронизывающее прыгун холодом. Освобожденные Помсом микроты медленно меняли структуру корабля, хотя нельзя было сказать, насколько глубоким было это изменение. В любом случае, изменение шло — и набирало обороты.
Его чувствовал Месье, с яростью и страхом глядя на работу микротов в машинном отделении.
Его чувствовал доктор Харпаго Джонс, который на всякий случай отошел подальше от своего кабинета и сел в одном из коридоров «Ленты».
Его чувствовала Эрин Хакл, с удивлением наблюдая за небольшими программными изменениями в навигационной консоли.
Его почувствовал Хаб Тански, обнаружив неизвестный кодовый вирус Единственного, практически связанный с импринтом Миртона Грюнвальда.
Его почувствовала Пинслип Вайз, которая внезапно открыла глаза и с ужасом увидела над собой закрытый колпак АмбуМеда.
И его почувствовал Миртон Грюнвальд — болезненно и исключительно лично, как болезнь, разъедающую его собственный организм. Изменение окутывало его, как чужой импринт, и подавляло: что бы ни делал Единственный, это медленно отнимало у него прыгун, как будто импринт преобразовывался трансгрессивным вирусом.
Антенат становился настоящим капитаном прыгуна. Миртон почувствовал эту перемену… и не собирался этого позволять.
Он все еще был уставшим, но не мог сдаться сейчас, в самом начале битвы. Закрыл глаза, лежа на кушетке. Ему очень нужно было подключиться к системе корабля… но действительно ли? Разве его персональные порты не были протезами? Чему научил его Единственный?
«Ты чувствуешь это, правда?» — сказал трансгресс. «Тогда я даю тебе выбор. Воспользуйся своей способностью и прикоснись к приближающимся кораблям. Почувствуй их так, как чувствовал свою мать».