— Нам нужно идти, — сказала она доктору. — Слышишь? Харпаго, проснись…!
Неизвестно, это давление в ее голосе или сопровождавший его страх заставил доктора открыть глаза. Он выглядел гораздо более сознательным, как будто действительно проснулся от глубокого сна.
— Вы здесь? — неуверенно спросила Пинслип, забыв, что только что обращалась к Джонсу на «ты».
— Я здесь…
— Вы сильно отлетели. — Она попыталась улыбнуться. «Наркоман, — подумала она, — утешает другого наркомана». — Я на мгновение испугалась, что вы уже не очнетесь.
— Простите…
— Ничего страшного. Вы мне не поверите, но у меня было похожее… раз или два, — пошутила она, и Харпаго наконец улыбнулся.
Пинслип улыбнулась еще шире. Она редко улыбалась, вообще не помнила, когда делала это в последний раз, но тогда выглядела действительно мило.
— Нам нужно идти, — сказала она, протягивая ему руку. Джонс схватил ее, все еще немного напуганный, как старая птица. — Единственный проводит нам инструктаж. Вы помните?
— Я… да, помню.
— Тогда пойдем, — решила она и потянула его за собой.
Сначала доктор сделал два, потом три неуверенных шага, но вскоре пошел увереннее. Пин вела его, забыв, что еще мгновение назад с трудом представляла себе новую встречу со своим жутким принцем.
***
— Небольшая карта местности, — сказал им через десять минут Единственный, полусидя на капитанском столе. — Чтобы вы могли представить себе наше предстоящее путешествие. Вы еще используете слово «предстоящее»? Понимаете, о чем я говорю? Мне иногда кажется, что вы смотрите на меня, как телята на расписные ворота. Только вы, наверное, не знаете, что такое теленок, верно? У вас здесь только эти ходотвари… воскрешенный генетический зверинец.
Он опять распалился, подумал Грюнвальд. Надо быть начеку. Всегда, когда он пытается быть забавным… начинаются неприятности.
— Ладно, — добродушно сказал Антенат и постучал пальцами по голостолу, где появилась небольшая карта, показывающая область в пределах восьми тысяч световых лет. Изображение было плоским, наверное, для большей наглядности, и довольно четким.
— Что у нас тут, — пробормотал Единственный. — Наш дорогой сектор B612 в центре туманности Лагуна, или NGC 6530. Недалеко отсюда, в направлении галактического юга, находится туманность Малый Дух, а еще через тысячу световых лет, почти сразу за планетарной туманностью NGC 6565, находится интересующий нас MACHO-96-BLG-5.
— Черная дыра, — заметила тихо Пинсслип.
— Точно, — согласился с ней трангресс, немного приблизив фрагмент карты. — Рядом есть еще две: MACHO-98-BLG-6 и немного дальше V2293 Змееносца. Это уже почти Рукав Креста, а интересующая нас первая дыра находится между Рукавами Стрельца и Креста. В любом случае, это наш первый пункт назначения. Вайз… ты не против?
— Я… — начала она неуверенно, но Единственный махнул ей рукой, приглашая, и она вышла вперед и посмотрела на увеличенный фрагмент карты. Чего он хотел? Лекцию? Ладно, пусть будет…
— MACHO 96 — это черная дыра звездного типа, то есть образовавшаяся в результате гравитационного коллапса массивной звезды, — начала она сухим, бесстрастным тоном. — Созвездие Стрельца, расстояние около ста тысяч лет от Терры. Восемнадцатичасовая ректасцензия, масса около шести терранских Солнц. Расположена в рентгеновской двойной системе, поэтому вокруг нее вращается звезда главной последовательности. Это означает, что там будет высокая радиация, порядка десяти в седьмой степени Ка.
— Наше магнитное поле должно выдержать это без особых проблем, — заявил Единственный, — тем более что меня интересует не звезда, а сама черная дыра.
— Почему? — спросила Эрин Хакл.
— Из-за ее горизонта событий, — ответил Антенат. — Но об этом пока хватит. Эрин, задай курс с Вайз. Я предполагаю, что нас ждет около… восьмидесяти прыжков по пятнадцать световых лет каждый. Расстояние составляет около тысячи двухсот световых лет с небольшим. Тански? Месье?
— Да? — ответил Хаб. Механик не отреагировал. После последних событий в машинном отделении он стал угрюмым и немного понурым.
— Я жду полного программного и механического контроля, и без перерывов, — сказал Единственный. — Не заставляйте меня повторять. Эрин?
— Слушаю.
— Каковы твои оптимистичные прогнозы относительно скорости «Ленты» в Глубине?
— Как обычно, — ответила первый пилот. — Типичный эсминец летит плюс-минус двадцать четыре часа, а фрегат около девятнадцати… «Лента» — крупный прыгун, поэтому я предполагаю, что по программе… учитывая состояние глубинного привода и тоннаж, выйдет около семнадцати… может быть, восемнадцать часов, чтобы преодолеть пятнадцать световых лет. В конце концов, это обычный прыжок, а не дыра или глубинная искра. В дыре было бы намного быстрее… хотя на практике бывает по-разному.