— Зайди ко мне на минутку.
— Стаз…
— Ты пойдешь последней. Жду.
— Это никогда не закончится, — пробормотала Пин, глядя на Эрин, которая смотрела на нее с явным сочувствием.
— Ты справишься?
— Сейчас да, — сказала она, вставая с навигационной консоли. — Не волнуйся, со мной ничего не будет, — закончила она, видя, что Хакл кивает головой, но без особого убеждения. Слабо улыбнулась ей и направилась к капитанской каюте.
Когда добралась до места, оказалось, что у Единственного есть компания.
Рядом со столом стоял доктор Джонс. Вайз переступила порог каюты и остановилась посередине, услышав, как за ней закрылась дверь. Антенат сидел за столом в кажущейся неподвижности, сложив руки в небольшой треугольник.
— У нас, кажется, небольшая проблема, — начал он.
— В смысле? — спросила она, подражая его полуироничному, скучающему тону. Единственный слегка улыбнулся.
— У меня вопрос технического характера, — начал он. — Как ты думаешь, убийство этого бедного, страдающего от глубокой депрессии человечка очень опечалит Миртона Грюнвальда?
— Я не понимаю…
— Подожди… — Трансгресс прервался и нажал кнопку интеркома. — Внимание, — бросил он тоном дружеской беседы, — я снова приглашаю всех, кроме Хаба, в стазис. Ставлю таймер на десять минут, — добавил он, пользуясь лежащим на столе тактильным голо, и настраивая несколько индикаторов. Почти сразу на мониторах «Ленты» появилось 09:59. — Ну, что скажешь? — продолжил он, снова глядя на Пин. — Я всегда ценил твое мнение… даже если ты этого не помнишь. Итак? Смерть доктора отразится на Грюнвальде?
— А почему тебя это так интересует? — спросила она. — Какое тебе дело до Миртона?
— Ты удивишься, но Грюнвальд мне интересен. У него способности, которых не должно быть. В нем нет ни грамма психофизийного вируса, а он годами находится в Глубине в сознании и импринтирует корабли. Тебя это не интересует?
— Нет.
— А меня как раз наоборот. Поэтому меня беспокоит возможный эффект воздействия травмы на столь интересное существо. Однако у меня здесь объект, который можно в лучшем случае держать в стазисе, потому что через мгновение он разнесет вам головы или повредит прыгун. Понимаешь мою дилемму?
— Не делай этого, — сказала Пин. Единственный опустил подбородок на ладонь, явно задумавшись. Он все еще смотрел на Джонса. — Не убивай его. Это плохо кончится. Миртон… это его сломает.
— Думаю, ты немного преувеличиваешь, Вайз. Он же крепкий парень, наш Грюнвальд. — Антенат встал и подошел к доктору. — Глянь-ка, — пробормотал он, — жалко смотреть. Он едва держится на ногах.
— Оставь его!
— Он все время бормочет. О холоде. И о других вещах. О которых, честно говоря, он не должен иметь ни малейшего представления.
— Он спас меня, — сказала она. — Если бы не доктор, я бы до сих пор лежала в АмбуМеде.
— Не спорю, что он был полезен. И я ему за это благодарен. Поэтому я подумал о быстром и гуманном конце. Не думаешь, что это был бы акт милосердия?
— Нет, — твердо ответила она. Но трансгресс еще не закончил.
— Ты неправильно подходишь к вопросу. Позволь мне облегчить тебе задачу. Представь, что у тебя, например, больной пес. Ты знаешь, что такое пес?
Пинслип покачала головой. Она смотрела уже не на Единственного, а на Джонса.
— Ну, тогда какое-нибудь другое любимое домашнее животное. Допустим, оно неизлечимо больно и, вероятно, страдает. Ты не подвергнешь его эвтаназии?
— Люди не животные… — слабо проговорила она. — Мы же можем пристегнуть его к стазис-стойке, как ты говорил. Тебе не нужно его убивать. Пожалуйста…
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Но у меня есть идея, — сказал он. Он отвернулся от Джонса и снова подошел к интеркому. Нажал кнопку. — Тански?
— Да?
— Все уже в стазисе, как я просил?
— Да.
— Отлично. Пожалуйста, переключи на жесткий стазис оружейника. Он не должен быть воскрешен после прыжка. Понятно?
— Да… господин капитан.
— Тогда быстрее. И сам подключись. В обычный стазис, на пять минут, как и остальные, — закончил он и отпустил кнопку интеркома. — Дело само собой разрешилось, не так ли? Миртон столкнется с проблемой, когда все успеют с ней освоиться. Это должно отсрочить проблему. По крайней мере, на время.
— Пинслип… — довольно отчетливо прошептал Джонс. Пин посмотрела на него: прямо в усталые, старые глаза доктора. — Пожалуйста…
— Ну же, — решил Единственный. — Не будем затягивать.
И прежде чем Пинслип успела отреагировать, он подошел к Харпаго и быстрым, простым движением сломал ему шею.
8
Понимание