Нет, подумал он. Это абсурд. Зачем им это делать? Они же установили связь, а их корабль все еще был над комплексом. Какой смысл в такой стратегии? Нужно быстро экстраполировать эти изменения. Только вот…
Вайз. Я должен как можно скорее найти Вайз.
Ворон встал, бросив предварительный анализ, который начал медленно раскрываться перед ним, как веер. Там что-то было: на заднем плане, уже не скрытое Парадоксом Восприятия. Он мог бы это увидеть, если бы только…
В десяти метрах от него стоял имперский ликтор.
Наверное, он пробрался через какой-то боковой проход или просто был одним из первых Просветленных, которые приземлились и вошли в Купол. Яр с трудом сдержался, чтобы не сглотнуть слюну. Ему не хотелось, чтобы так называемый в надъязыке Палец Длани Императора сразу уловил его страх.
Сам ликтор, как он и ожидал, выглядел персонажем из легенд — забытым солдатом, сражавшимся на стороне Императора в те времена, когда Великий Род Воронов был, вероятно, одним из младших родов, пытавшихся завоевать расположение Трона Эдема. Одетый в ликторский vestimentum, похожий на серую ткань, он выглядел старым и странно омертвевшим. Золотая machina lorica — самосознательная броня — неспеша скользила по его телу, сверкая лоскутами, чешуйками и фрагментами самоформирующихся кольчуг. Но не это было самим страшным, а его ликторские fasces — машинные, нейронные ремни, сформированные в нечто, похожее на электрический топор с лезвием. Оружие тихо гудело и выглядело так, будто само хотело броситься на Наследника Рода.
— Кто ты? — спросил ликтор. Тяжелый и сухой голос. Некоторые считали, что пребывание во вневременности и постоянное употребление амброзии могут лишить Просветленных человечности, и, по мнению Яра, голос ликтора подтверждал это. — Кто ты? — повторил он механически, и Ворон понял, что третьего вопроса не будет.
— Яр Ворон, — быстро ответил он. — Наследник Великого Рода Воронов, кандидат Ксенопрограммы Империи. Я близкий сотрудник Мыслителя Первой Степени Лектора Сета Тролта, управляющего ИКП. Я хотел бы…
— Тихо, — приказал ликтор. Он по-прежнему стоял неподвижно, хотя немного наклонил голову со странно мертвыми глазами. Скорее всего, прислушивался к приказам, хотя было трудно сказать, откуда они доносились. Неужели его подключили к Галактической Сети? — Ты нужен, — добавил он через мгновение, снова глядя на Ворона. — Тебя нужно доставить в указанное место.
— Я не знаю, где это. Я ищу Пин Вайз. Она Мыслительница, которая…
— Молчи. Приказ дан. Ты пойдешь в…
— Послушайте меня! — перебил его Яр. — Я должен найти Мыслительницу Пин Вайз. Можно…
Он так и не закончил фразу. Ликтор только мелькнул. В один момент он стоял в нескольких метрах от него, а в следующий — уже рядом с Яром. На долю секунды Ворон заметил бледное и изрезанное десятками шрамов тело ликтора.
— Тихо, — повторил Просветленный, но Яр уже не слышал. Легкий удар электрооружием заставил его сразу потерять сознание.
***
Эд, к своему удивлению, не дал себя поймать.
Как только он понял, что его опасения не напрасны и что на поверхность Этеры спускаются капсулы ликторов, сразу спрятался в одном из помещений комплекса. Оттуда он слышал крики испуганных Мыслителей и топот множества ног, а затем первые характерные хлопки. Рядом, должно быть, приземлилась целая серия капсул ликторов.
— Чудесно, — пробормотал он про себя. Времени было мало. Если Просветленные войдут в Купол, сначала они разбросают по нему орбисы и начнут сканировать помещения. А что будет дальше, он знал отлично. Он уже однажды испытал это: в конце знаменитой кампании Ниротоса.
Тогда он был еще ребенком, но помнил битву за звезду Барнарда, расположенную всего в шести световых годах от Терры, а точнее, за его небольшую родную планету Эдвард, злобно называемую «планетой Эдов» из-за большого количества детей, чьи имена должны были напоминать имя известного первооткрывателя звезды. Он помнил, как в тот день капсулы ликторов, ищущих беглых солдат Ниротоса, приземлились на Эдварде, и как они провели очищение, сравняв с землей небольшой поселок Эда. Возможно, именно тогда он впервые почувствовал давление интерполяции: увидев, что происходит, он внезапно понял всю цепочку причин, приведших к этому, и путем дедукции догадался, какой конец их ждет. Поэтому сбежал, как и сейчас, и спрятался, как крыса. В первом порыве он не думал о своей колонии, семье или даже о маленькой сестре. Он боялся и благодаря этому выжил.