Карлик моргнул.
— Привет, Эд, — сказала девочка, и, кажется, тогда он заметил, что ее глаза переливаются нежным серебром. — Я Энди.
— Привет, Энди… — пробормотал он.
Он уже остановился, но чувствовал, что ноги у него как ватные. Это свет? Ему казалось, что не только глаза девочки горят нежным серебром. Что-то скользило к нему. Материя, на которой он стоял, казалось, впитывала серебро и отдавала его в виде теплой, мягкой волны. Он вздрогнул.
— Кто…
— Я уже сказала тебе. Я Энди, — ответила она. Она слегка наморщила носик, но улыбка расцвела на ее губах. — У меня мало времени, поэтому я только спрошу: как ты развлекаешься, Эд?
— Я не понимаю…
— Подожди… — Девочка спрыгнула с каменной ограды и подошла к карлику.
С каждым шагом от нее исходило нечто: даже не серебристый свет, а огромная, тяжелая, всепоглощающая сила. Нет, подумал испуганный Эд. Пусть не подходит ближе!
— Что у нас тут? — спросила она, наклонив голову, и карлик почувствовал, как что-то проникает в его испуганный мозг. — Я действительно любопытна. Ну, так что? Прорыв, да? Удалось?
— Вроде того… — прохрипел он. Энди кивнула головой.
— Послушай меня внимательно, Эд, — сказала она, и вдруг ее голос зазвучал странной, гнетущей твердостью. — Ты не будешь меня помнить, но запомнишь то, что я скажу.
— Что…
— От этого многое зависит, — заявила она. — Сосредоточься. Я хочу сказать, что у тебя есть два варианта. К сожалению, в любом из них ты умрешь, Эд. Возможно, второй вариант гарантирует тебе немного более длительное существование, но твоя смерть неизбежна, какое бы решение ты ни принял. Ты должен это знать.
— Я… пожалуйста… — пролепетал он. Это не ребенок, понял он, и понимание внезапно охватило его, как осознание неизбежности смерти, предсказанной девочкой. Что бы это ни было, оно обладало мощью. — Прошу…
— Первый вариант, — продолжило существо, представившееся как Энди, — после нашего разговора ты пойдешь к лихтуге. Это создаст определенные сложности. То, что вы называете экстраполяцией, попадет в хаотический аттрактор. Будет сгенерировано слишком много переменных, что сделает невозможным точный прогноз. Эффекты будут умножаться в геометрической прогрессии, и возможно, что Выжженная Галактика никогда не возникнет.
— Выжженная Галактика?
— В этом случае тебя могут убить ликторы или сама Глас Императора. Это результат с самым высоким коэффициентом вероятности, — сказала девочка. — В принципе, он составляет почти шестьдесят пять процентов. Это произойдет потому, что ты забудешь о существовании контролирующего поля, создаваемого лихтугой, и тебя быстро обнаружат. Но есть еще тридцать пять процентов шансов, что все будет по-другому. В десяти из них тебе удается добраться до корабля и спрятаться внутри. Однако ты обнаруживаешь, что не можешь подключиться к блокированному Дамой программному обеспечению стазиса. В этой реальности, когда лихтуга покидает систему, ты умираешь от глубинной болезни.
— Болезни… — пробормотал он, но Энди еще не закончила.
— В пятнадцати процентах случаев, достигнув корабля, ты решаешься на конфронтацию с Дамой Императора. Зои Марк выслушает все, что ты хочешь сказать. Ты используешь все тонкости надъязыка, но не можешь скрыть того факта, что знаешь о преодолении Парадокса Восприятия, и Летописчица, видя угрозу раскрытия этого секрета, казнит тебя.
— Прошу… я не хочу умирать!
— Осталось десять процентов, — продолжает невозмутимое существо с серебряными глазами. — В них ты берешь контроль над лихтугой и убиваешь Зои Марк. Ты добиваешься успеха… но только временного. Ты собираешься сбежать из системы, но не можешь эффективно управлять кораблем и не проходишь через блокаду Длани Императора, а лихтуга уничтожается.
Карлик упал на колени и спрятал лицо в ладонях. Существо говорило правду, он был в этом уверен. Значит… смерть? Неизбежная и столь же верная, как будто она уже наступила? И почему, вдруг подумал он, почему становится так холодно?
— Послушай, Эд. — Девочка подошла ближе. — Времени осталось мало. Чувствуешь этот холод? — спросила она. — Вот почему меня не должно здесь быть.
— Я чувствую… холод.
— Именно, — призналась она, и в ее глазах заблестели серебряные, игривые искорки. — Он медленный, но скоро прибудет. Поэтому я хочу, чтобы ты вспомнил, прежде чем забудешь меня. Он выслушал о втором варианте. И принял правильное решение.
— Кто? — прошептал он. — Что я должен вспомнить?