— И как мы это сделаем? — скривилась Хакл.
— Угрожая ей, — ответил Тански. — И тем самым выводя его из равновесия в самый подходящий момент. Это единственный способ. Девушка — наш единственный козырь.
— Нет, — покачал головой Грюнвальд. — Ни за что.
— Подумайте об этом. — Хаб погасил палочку о стол. — Возможно, у нас нет выбора. Это чистый расчет. Вместе с Месье и доктором Харпаго нас пятеро. Пятеро — это определенно больше, чем один. Если мы можем использовать Пинслип в качестве приманки, мы должны этим воспользоваться. У нас нет ничего другого, ничего, что было бы важно для Единственного. Даже наше привилегированное положение временное, пока он не разберется в ситуации в галактике. В конечном итоге нам остается только одно.
— Я никогда на это не соглашусь. — Эрин встала из-за стола. — Ты рассчитываешь, как Машина…
— Эрин… — начал Миртон.
— Нет, Грюнвальд. Это правда. Мы не знаем, что на самом деле представляет собой Хаб, — ответила она. Голос дрожал от нарастающей ярости. — Он ставит девушку на шахматную доску, потому что хочет сыграть в игру! Это все, что его интересует. А она — живой человек, Тански! Человек… не персональ, как ты!
Наступила глухая тишина. Рука Хаба медленно, неуверенно потянулась к карману комбинезона, но компьютерщик не достал еще одну палочку. Опустил руку обратно. На его губах играла не совсем осознанная улыбка: неизвестно, от веселья, иронии или стыда.
— Эрин, — наконец заговорил Миртон, — присядь, пожалуйста.
— Спасибо, — ответила она тоном, казавшимся совершенно лишенным эмоций, — я постою.
— Ты хочешь, чтобы я встал? — спросил он. — У меня еще болит ребро. Ты сядешь или нет?
Хакл фыркнула, но отодвинула стул. Села, не глядя на все еще молчащего Хаба. Грюнвальд провел рукой по лицу.
— Я не буду произносить банальности, — сказал он. — Что ссоры ни к чему не приводят, что все мы — семья… и так далее, потому что вы это прекрасно знаете. Я просто скажу так: в каюте с АмбуМедом находится Джонс, который пытался убить меня и механика. Месье, который способствовал его болезни, тоже там оказался. Наш корабль захватил какой-то напастный трансгресс с прогрессирующей психопатией, зависимый от девушки, которая тоже не является образцом психического здоровья. Защищающая ее первый пилот пережила травматические события и пытки, устроенные другим психопатом, который, к счастью, телепортировался в другое измерение. Я сам — лишенный персонали реликт, осознанно проходящий через Глубину.
Он прервался. Прокашлялся.
— На этом фоне, — сказал он, — один человек-персональ уже не имеет большого значения.
2
Восприятие
Таким образом, в самой глубинной структуре того, что мы воспринимаем как реальность, могла содержаться не только вся информация, но и платоновские идеи. Было решено, что эта информация, или, скорее, информационное ядро, могла содержать резервуары сознательной информации. Но где же провести границу между мертвой и живой информацией? И могло ли это «живое информационное сознание», возникшее в результате взаимодействия данных, не ограниченных временем и пространством, действительно существовать? Тогда это был довольно скользкий вопрос, но решили, что эта сознательная информация была бы чем-то вроде скрытого сознания, которое можно было бы увидеть при внимательном наблюдении. Было решено, что это наблюдение на более высоком уровне означало бы и более высокое сознание, позволяющее установить контакт с Чужаками, выходящий за рамки обычной и ненадежной коммуникации. Таким образом пытались преодолеть барьер эмерджентности.
Джаред,
фрагмент разговора с экипажем «Ленты»,
записанный в бортовом журнале
Яр Ворон, один из лучших кандидатов имперской Ксенопрограммы, не собирался позволить отнять у него успех.
На Этеру, планету, принадлежащую Великому Роду Саттонов и сотрудничающую с Мыслителями, расположенную в центре лежащего в глубине Ядра Млечного Пути звездного скопления Пятерняшек, он прилетел на имперском глубинном пароме. Вызов поступил от самого Сета Тролта: Мыслителя Первой Степени и Лектора, управляющего Ксенопрограммой более тридцати терранских лет. Сначала Яр хотел проигнорировать его: планета находилась гораздо дальше, чем он предполагал — хотя и не так далеко, как Эдем, Столица Империи, — но в любом случае, после старта с Ворона, материнской системы его Рода, его ждало сильное смещение во времени. На всю систему Саттон влияла супермассивная черная дыра Стрельца А, расположенная в центре Галактики, с частично нестабильным горизонтом событий, и слишком долгое пребывание в ее близости могло стоить Яру несколько ценных лет. Однако, узнав о двух других кандидатах, он отправился в путь почти сразу. Он не собирался позволять кому-то другому получить лавры за «прорыв», о котором говорил Лектор. Тем более этой Пин Вайз и этому карлику Эду — большой надежде Программы, чью фамилию он так и не запомнил.