— Пин Вайз, — через некоторое время сказал Единственный. — Пинслип. Спящая, сладкая Пин. Мелкий генный вирус, ищущий возрождения. Образец и начало всей психофизии. Зерно, разбросанное по Галактике, с надеждой на возвращение.
— О чем ты говоришь?
— Я ошибался, — сухо заявил трансгресс. — Да, ты очень на нее похожа. Достаточно, чтобы вернуть меня обратно. Достаточно, чтобы возродить меня. Но недостаточно, чтобы созреть.
— Что это за… бред?
— Это предвидение, Вайз, — объяснил он, внезапно посмотрев на нее холодным, пустым взглядом. — То, что от нее осталось. То, что мешает тебе думать, потому что не смогло сформироваться. Да, у тебя был потенциал. Отличное чутье в астролокации, интуитивное предвидение будущего. Но все было испорчено безумием. Наверное, в этом есть и моя вина… но может, это никогда и не могло сработать? Может, то, что я считал шансом, на самом деле его карикатура?
— Каким шансом?!
— Возвращающиеся трупы? Глубина, которая «помнит Грюнвальда»? Видения его бывшего экипажа? — начал он перечислять, но Пинсслип уже видела, что в нем нарастает гнев. — Может, это интерполяция? Может, это поврежденные фрагменты чего-то, что могло бы существовать? А я так… хотел тебе помочь, — голос Единственного понизился, почти превратившись в шепот. — Я любил Вайз. Думаю, все мы любили ее, даже Сет Тролт… по-своему. И это ослепило нас. Сбило с толку.
— Я не понимаю, о чем ты…
— Хватит.
Пин закрыла рот. Она смотрела на сидящего за капитанским столом трансгресса, из голоса которого исчезла нотка, которую она почувствовала ранее: не только вибрация гнева, но и тень загадочного, полного тоски желания.
Тон того, кого называли Напастью, стал холодным и равнодушным.
— У вас еще сорок пять минут, — сообщил Единственный. — По истечении этого времени я хочу видеть всех в СН. Мы входим в глубинное скольжение на окраине черной дыры и останемся там до окончания этого конфликта. Вернемся, когда одна из сторон будет настолько ослаблена боем, что ее можно будет без проблем подчинить.
— Ты не понимаешь…
— О нет. Я понимаю, Вайз, и понимаю хорошо. — Антенат поднялся из-за стола. Из его холодных, красивых глаз блеснуло чистое отвращение. — А теперь уходи. И лучше побыстрее. Осознание этой… упущенной возможности очень меня разочаровало. Больше, чем ты можешь себе представить.
— Я…
— Убирайся!
Пин повернулась и без слов покинула каюту капитана.
***
Миртон Грюнвальд был необычно спокоен.
Он выглядел как человек, которого вот-вот принесут в жертву, но эта роль, казалось, его совершенно не волновала. Его привела в стазис-навигаторскую Эрин Хакл, но она не выглядела равнодушной. Наоборот: было видно, что она едва сдерживается, чтобы не подбежать к Единственному и не ударить его прямо в лицо. Трое, ожидавшие их прихода, тоже с трудом сдерживали эмоции.
Прибыв в соответствии с указанием трансгресса, Хаб Тански не держал в пальцах свою любимою палочку. Компьютерщик выглядел как человек, который стоит посреди ловушки, которая вот-вот захлопнется: его руки слегка дрожали, и он бормотал что-то невнятное. Сжавшись где-то в углу, Месье смотрел на них красными от пьянства глазами, и только Пинслип Вайз, стоящая у навигационной консоли, выглядела такой же равнодушной, как Миртон. Даже голографическая голова доктора Харпаго Джонса, отображенная за ее спиной, выглядела обеспокоенной — хотя это был лишь отголосок прежних эмоций, слабые колебания в симуляции некогда живого человека, тщательно запрограммированного микротами.
— Нужно ждать, — объявил довольным, звенящим голосом Помс. Машина слегка покачивалась, но стояла после того, как механик починил ее электронный лабиринт. — Нужно ждать.
Сразу за большим неостеклом «Ленты» предстала огромная, окруженная аккреционным кольцом света, черная дыра MACHO-98-BLG-6. Она была по-своему красива: мрачное, древнее око космоса, для которого даже фигура возрожденного трансгресса казалась лишь пылинкой в капризной пустоте.
— Приветствую, — сказал Единственный. Трансгресс прибыл последним, уверенный в своей силе и устоявшемся преимуществе. — Не люблю громких слов, но это исторический момент. Прощание со временем и местами, которые вы знаете. Не бойтесь, — бросил он вежливо, подходя к капитанскому креслу и кладя руки на его спинку. — Вырваться из мира звучит страшно, но это можно пережить. Я тому лучший пример.
На этот раз Пин не смогла сдержать тихого фырканья. Единственный не отреагировал. Он смотрел через неостекло.