— Технология, позволяющая кораблям выживать на границе горизонта событий черных дыр, была известна в Империи, — продолжил он. — Так называемые Длани Императора, то есть самые большие и опасные корабли его флотилии, находились там веками, постоянно подключенные к глубинным Контактным Окнам, ожидая вызова из Эдема. Осознание существования неразрушимого флота, неподвластного силе энтропии… уверенность в том, что Император имеет в своем распоряжении такие военные ресурсы… эффективно смягчало конфликты Великих Родов с Империей.
— И что же случилось с этими Дланями? — поинтересовался Тански.
— Их уничтожило Единство, — сухо ответил трансгресс. — Вместе с Чужаками и людьми. В конце сражения со мной, когда прототип Оружия Машин уничтожил «Немезиду» и мою самую мощную армаду.
— Длани были твоими, — понял Хаб. — Ты их забрал? Как Напасть?
— Сейчас это неважно, — сказал Антенат. — Это прошлое, которое больше не имеет значения. Так же, как этот эфемерный мир, в котором вы сейчас находитесь. Мир, который через мгновение тоже уйдет в небытие. Хакл?
— Да… господин капитан?
— Пригласи Грюнвальда на место первого пилота. Сама займи второе. Не думаю, что в ближайшие столетия тебе придется пользоваться вооружением. Тански: ты можешь остаться в СН, если сможешь контролировать корабль с навигационной консоли. То же самое, Месье.
— Я должен быть в Сердце… — начал Тански.
— Нет, — перебил его трансгресс. — Я собираюсь присмотреть за вами. Я не хочу… никаких сюрпризов. Вайз? К консоли. Рассчитай момент выхода из горизонта событий черной дыры. В случае глубинного скольжения в таком месте ты нужна больше, чем обычно.
Ловушка закрывается, подумала Пин. Он знает, что мы ничего не можем сделать. Мы беспомощны… и он это понимает. Если Тански собирался взорвать корабль, он должен был подумать об этом раньше. А может, он уже запустил какую-то программу?
— И наконец ты, Грюнвальд, — сказал Единственный. — Я мог бы заменить тебя, но твои способности кажутся мне, во-первых, довольно… уникальными, а во-вторых, я должен присматривать за всей этой забавной компанией. Итак: будешь создавать проблемы, Миртон Грюнвальд?
— Нет, — ответил через мгновение Миртон. — Но у меня есть предложение.
— Да? Интересно. Какое?
— Уйди, — спокойно бросил Грюнвальд. — Пока можешь. Оставь нас в покое. Сдайся.
Наступила тишина. Но она длилась недолго. Антенат усмехнулся, и по спине Вайз, слушавшей этот смех, пробежал холодный озноб.
— Так я должен сдаться. — через мгновение сказал Единственный. — Потому что ты все еще веришь, что вам удастся сбежать. Или что ты уничтожишь этот корабль, улетев на нем за горизонт, в аномалию черной дыры. Эта мысль мелькнула у тебя в голове, не так ли? Обречь всех на гибель, чтобы поймать меня. Только потому, что я сократил мучения твоего любимого доктора. Нет. — Он медленно покачал головой, подойдя к навигационной консоли, где вызвал призрак кастрированного ИИ Харпаго. — Я подавлю твое высокомерие, Грюнвальд. И сделаю это с большим удовольствием.
— Глубина, — прошептал ИИ. Отображенные голоэмиттером губы шевельнулись, но глаза виртуального Джонса остались мертвы. — Бесконечность.
— Начинаем, — объявил Антенат, садясь в капитанское кресло. Трансгресс схватился за рукоятки управления корабля и посмотрел на Грюнвальда. — Подключись к своему знаменитому импринту. Харпаго?
— Глубина…
— Черный счетчик. Три минуты. Старт.
«Лента» медленно, почти лениво плыла в пространстве, а пальцы Единственного скользили по навигационной консоли, устанавливая курс. Они ускорились — антигравитоны плавно выдержали восемь десятых, а затем и девять десятых с. Линия, нарисованная на неостекле, описывала плавный полукруг, исчезая в огромной черной дыре, но они уже видели наброски карт и схем, которыми прыгун должен был проскользнуть по краю горизонта событий. Здесь были места, где он должен был зацепиться, борясь с ненасытной гравитацией MACHO-98-BLG-6. Спасти корабль могло только глубинное скольжение.
— Восемьдесят семь секунд, — сообщил кастрированный ИИ. — Восемьдесят шесть. Восемьдесят пять.
— Предел превышен, — безжизненно прошептала Пинслип Вайз.
Они уже чувствовали притяжение черноты. Прыгун задрожал и замигал сигналом тревоги, который Антенат выключил быстрым, небрежным движением. Как исторический кот Шредингера, они оказались в суперпозиции: мертвые и живые одновременно, притягиваемые разрушительной силой черной дыры.
И она заполнила их мир.
На фоне густой, как смоль, тьмы плыл всасываемый океан света. Они внезапно коснулись его — на границе — как волны солнечного ореола, первой вспышки гигантской короны.