Если бы его превратили хотя бы в обычного Стрипса… Но Электронный Посмертник был совсем другим. Насколько она знала, Реаниматы стали результатом неудачных попыток спасения или — что звучало гораздо хуже — были активированы из почти мертвого биологического элемента, получив только базовые программные функции. Таким образом, Стрипсы создавали рынок дешевой рабочей силы, не давая даже гарантий ее нормального функционирования.
Большинство таких существ в свое время скупали Штаты, отправляя их на тяжелые работы по добыче полезных ископаемых на нетерраформированных планетах, или частные заказчики — чаще всего преступные организации, использующие их хотя бы в качестве охранников. Секта соглашалась на это по двум причинам. Во-первых, киборги, которые не прошли процесс спасения, были для нее бесполезны с точки зрения ее странной идеологии. Во-вторых, продажа таких бракованных версий самих себя приносила определенный доход, тем более что неясный правовой статус Электронных Посмертников приводил к тому, что их рассматривали как заменителей Машин третьего уровня, балансирующих на грани законности, но не подпадающих под Машинный Риск. Новая, полулегальная форма рабства.
И вот, ее муж стал таким? Рабом? В это его превратили, когда нашли его полумертвое тело где-то в бездне Тестера? Никогда, решила она в какой-то момент, позволяя гневу немного затмить страх. Я никогда на это не соглашусь!
Я освобожу его. Мы сбежим отсюда вместе, оставив позади всю эту военную заварушку. Выжженная Галактика огромна, и не только Стрипсы обладают монополией на киборгизацию. Я найду способ вернуть все назад… вернуть его в прежнее состояние. Он превратил меня в то, что я есть. Теперь моя очередь, решила она. Я превращу его в то, чем он был. Я сделаю это, даже если мне придется убить всех. А что касается последнего… ну, в этом деле уже были прецеденты.
С самого начала Цара не чувствовала особой потребности сближаться с остальной частью экипажа. Они раздражали её так, как обычно раздражают бедняжки, пытающиеся вписаться в структуру взаимозависимостей и связей. Она никогда не любила чрезмерного общения с людьми. Как наёмница, она привыкла работать в одиночестве, не считая мужа. Но Малкольм умел уважать ее пространство и не нарушал его — по крайней мере, не делал этого назойливо. Конечно, многое изменилось, когда они потеряли свой старый корабль — «Худого Цыпленка», тяжелый боевой глубинный истребитель почти размером с прыгуна — и устроились на работу в Специальные Силы Контроля Согласия. Но и тогда ей не приходилось слишком много общаться с представителями человеческой расы.
Работа была проста — патрулирование на современных истребителях, локальные конфликты — и в большинстве случаев достаточно было лишь продемонстрировать силу. С другой стороны, она с неохотой признала, что это отразилось и на них самих. Малкольм немного поправился, стал чаще заглядывать в бутылку, а она сама все чаще думала о Переходе — как она называла в мыслях следующий процесс генетической трансформации, направленный на улучшение внешности. Они разленились и немного закисли — до того момента, пока не отправились в злополучную экспедицию вглубь Выгорания. Которое забрало ее мужа… и которое в конце концов вернуло его.
Ладно. Сейчас это неважно, решила она. Планы побега — а может, и захвата прыгуна — должны были подождать, пока судьба не подкинет подходящий случай.
Пока она старалась сосредоточиться на работе. Как у первого пилота «Кривой Шоколадки», у нее было много дел: контроль полета и основных навигационных систем, контроль вооружения с уровня СН, симуляции событий, надматематика векторных процессов и куча других операций, которые Тартус встроил в программную структуру настолько плотно, что единственное, что они могли сделать, это адаптировать свои программы к его операционным системам. Прыгун торговца с его странным ИИ оказался, наверное, одним из самых упрямых кораблей в Северных Силах ГВС.
К тому же в район, куда они направлялись, должна была прибыть только их эскадрилья Драконов. И даже при постоянном подключении к Синхрону — а значит, и к приказам Берда Кахла, удобно устроившегося на эсминце «Альтаир» — они были в основном предоставлены сами себе и навыкам лейтенанта Толка. И именно он начал быстро ее раздражать.
Он был молод, в чем она убедилась уже при первой встрече, и, что было загадочно, учитывая его высокий ранг, неопытен. Похож на многих военных, которые половину жизни проводят в симуляторах, а в реальной жизни не очень умеют справляться. Его тяжелый прыгун «Дракон» всегда летел за ними — «Кривой Шоколадкой» и «Балериной», которой командовал капитан Севенс, — и уже одно это вызывало некоторое отвращение. «Дракон», как самый хорошо вооруженный и командующий эскадрильей, по крайней мере теоретически, должен был вырываться вперед, а он плелся в хвосте в компании «Беллы» и «Поцелуя», их тяжелых бомбардировщиков.