Оба истребителя с глубинным приводом — серафим «Тишина» и кровавник «Заплата» — Толк пустил вперед, поставив их перед прыгунами; еще один невыгодный маневр, поскольку они не имели достаточно хороших сканирующих систем. Этот парень, решила Цара, хромает на базовой тактике. А это значит, что рано или поздно Чужаки нас достанут.
Если только на него не повлияет Дигит.
Сам факт, что «Кривая Шоколадка» находится под командованием Машины, казался Царе абсурдным. Естественной реакцией любого человека должна быть необходимость немедленной утилизации этого… кощунства. Машина? Как она могла пользоваться таким уважением? Почему все слушались ее приказов? Война Натиска перевернула всем мозги? Ну, видимо, так и было. Страх — сильная мотивация. Дженис интересовало только одно: что бы произошло, раскрой себя Единство в мирное время. Приняли бы его тогда с распростертыми объятиями? Она в этом сильно сомневалась. Если Единство и должно было раскрыться, то трудно было представить лучший момент для этого, чем угроза со стороны Чужаков. Война была палкой, к которой прикрепили морковку Синхрона и Оружия.
Это не меняло того факта, что Дигит отлично справлялась. И она смогла поставить Толка на место, а это уже было чем-то. Невинные разговоры по постоянной синхронной связи. Деликатные, запрограммированные стратегические намеки, при полном отсутствии сомнений в его позиции. Умелая, изощренная манипуляция. Возможно, Толк думал, что он управляет своим отрядом… но он ошибался. И не только Цара была такого мнения.
Это было видно по следующим прыжкам, когда они планировали очередные шаги. Деловитость аргументов Четверки ставила капитана в положение, в котором он мог только принять ее предложения. Тем более что госпожа капитан знала, когда остановиться. Она не вмешивалась в мелочи и принимала терпимые ошибки. Возможно, в ее механическом мозгу такой образец поведения был выгоден, но это не меняло того факта, что он раздражал Цару. Дженис хорошо знала, что такое манипуляция, и умела распознать настоящего мастера.
Дело было не только в Толке. В том, например, как Дигит проявляла притворную нежность к этому ребенку, которого почти Преобразили — астролокатору Току Тринку. Это были мелочи: поданный стакан с флюидом, небрежно заданный вопрос, как он себя чувствует. Подсказка Царе в самом начале, чтобы она не расспрашивала его о перчатках… Сделала ли она это так, чтобы он услышал? Капитану не нужно было особо стараться: молчаливый малыш смотрел на нее как на икону.
Или это притворное сексуальное внимание к компьютерщику Пенту Валленроде. Тоже вроде мелочи: легкое изменение тембра голоса, наклон над ним в Сердце, когда он решал какую-то техническую проблему… Интересно, действительно ли она переспала бы с ним. Способны ли на это Машины? И ее красота… почти неестественная, что, вероятно, является еще одним ценным преимуществом.
Даже механик Натариан чаще смеялась в компании Четверки. Это какой-то полный абсурд… Единственным членом экипажа, который казался невосприимчивым к ее очарованию, был Малкольм… и, как надеялась Цара, она сама. В конце концов, у нее были причины обижаться на капитана Дигит.
Ни одна женщина не затмит ее красоту. Даже если это всего лишь Машина.
***
— Полсветовой минуты, — сказал астролокатор Ток Тринк слабым, почти шепчущим голосом. — Девять миллионов километров.
— Мы все еще в глубинном скольжении, — пробормотала Цара, устраиваясь в кресле первого пилота. — Устанавливаю вектор на буй в центре системы.
— Пент? — деловито спросила Дигит.
— Системы в норме, госпожа капитан, — ответил компьютерщик из Сердца.
— Синхронизация?
— Капитан-лейтенант Толк подтверждает полную синхронизацию единиц, — подтвердил Валленроде. — Летим как по маслу.
— Начинаем сканирование, — решила Четверка. — Я хочу быть первой, прежде чем Толк отправит истребители, особенно «Тишину», — добавила она, хотя и не нужно было этого особо подчеркивать. Вся эскадрилья знала, что пилот серафима Деспектум был, может, и хорош в бою, но не слишком подходил для разведывательных миссий и составления отчетов.