Три недели. Столько времени понадобилось, чтобы превратить Шеран в ловушку для багряных. Причем в чистом поле никто с ними не собирался воевать. Я выбрал тактику изматывания.
Первыми начали действовать гленны. Барон Рис рассеял свою тысячу конных стрелков веером по всем дорогам, ведущим к Шерану. Каждый отряд фуражиров, каждый обоз, каждый гонец, рискнувший сунуться за стены крепости, — ни один не вернулся. Гленны делали свое дело тихо, быстро и безжалостно.
А по ночам выходили на охоту вервольфы. Их задачей было не давать засевшим в городе спать. Мелкие вылазки, исчезновение патрульных со стен, холодящий кровь звериный вой и рык, крики разрываемых на части сослуживцев, тревоги через каждые два часа — за три недели без нормального сна защитники Шерана стали дерганными и нервными. И это при том, что вражеской армии у стен города, как таковой, не было. С кем воевать не понятно.
С неба за городом наблюдали эфирель. Они докладывали обо всем: перемещения внутри стен, количество защитников, состояние ворот, настроения среди простых бойцов. Они видели все: каждую телегу, каждый патруль, каждую драку между наемниками за кусок конины.
А потом мы начали бить изнутри.
Игния и ее сестры, а также несколько первородных тайно проникли в город. В первую же ночь сгорели два продовольственных склада на южной стороне. Через три дня — оружейный арсенал у восточных ворот. И такие диверсии стали нормой для багряных.
Паника среди защитников крепости после этих пожаров была такая, что наемники уже начали резать друг друга. Льюнари отработали на отлично. Внушить паникующим мысль, что среди них всегда были мои шпионы, не составило особого труда. Начались обвинения в шпионаже и поджогах. Полсотни человек дезертировали через западные ворота в первую же неделю. Далеко они, конечно, не ушли…
Еще до начала блокады из Шерана потянулись беженцы. Шеран — город-крепость, гражданских там и в мирное время было немного. А когда стало ясно, что к городу подошли гленны и вервольфы, те, кто мог, начали уходить. Мелкими группами по ночам через лазейки в стене у реки, о которых багряные не знали, а местные знали прекрасно. Часть горожан сбежала еще до того, как ди Сориано додумался перекрыть выходы. Те, кто остался, были либо коллаборантами, сознательно державшимися за аталийскую власть, либо им попросту некуда было идти.
Шеран не просто голодал. Он гнил изнутри.
На второй неделе генерал ди Сальва не выдержал. Гленны по моему приказу подыграли разведчикам генерала. Дали тем тихо проследить за собой, увидеть липовый лагерь и потом незаметно уйти. Наверняка очень довольные собой разведчики вернулись в Шеран с докладом, что обнаружен лагерь неприятеля. Наконец-то реальный противник.
Расчет был на темперамент генерала, о котором мне рассказали пленные. И Антонио ди Сальва не подвел. Он, как и подобает горячему сыну славного юга, привыкший решать проблемы лихим кавалерийским наскоком, вывел за ворота шесть сотен всадников — всю свою оставшуюся конницу. И попал в аккуратно подготовленную ловушку.
Кавалерию аталийцев уничтожили в узкой лощине к северу от города. Гленны засыпали их стрелами с обоих склонов, вервольфы перекрыли отход. Итог — выжило меньше трех десятков аталийцев и сам генерал.
Правда, графу ди Сальва серьезно досталось. Когда его доставили ко мне, он уже был при смерти. Пришлось тратить на него драгоценную энергию одного из алых крудов. А у меня из-за противостояния с Вултарном кристаллы расходовались с катастрофической скоростью.
Сейчас ди Сальва, виконт Луиджи ди Повезе и ещё с десяток аталийских офицеров содержались в нашем лагере, дожидаясь своей участи. Собственно, именно на допросах ди Сальвы и его офицеров мы и получили информацию о странной миссии секретаря Золотого льва, который встречался с людьми герцога де Гонди.
О чем шла речь на той встрече, не знал даже граф ди Сальва, хотя зелья «правды» я не жалел. Просто маршал ди Лоренцо словно в воду глядел, не посвящая даже своего ближайшего соратника во все мельчайшие детали этой миссии. Хотя в свете того бардака, что творится сейчас на границе, не сложно догадаться о предмете договора.
После гибели кавалерии Шеран ослеп и оглох окончательно. Без конницы защитники крепости потеряли возможность контролировать периметр. Вылазки прекратились. Гарнизон забился за стены, как зверь в нору.
Вокруг стен, там, где раньше был полевой лагерь наемников, теперь была другая картина — остовы палаток, обугленные рамы, сорванные тенты, брошенные стойла, остатки костровищ, засыпанные грязным снегом.