Десять дней назад подошел Гастон Лафор со своим полулегионом, который подрос за счет местных жителей еще на три сотни бойцов. К слову, среди новичков я увидел сержанта Роя Керна, освобожденного нами несколько недель назад. На его наплечнике я заметил рыжую полоску. Похоже, Кандер впервые за несколько лет решил не отсиживаться за чужими спинами.
Лафор, как всегда, был в приподнятом настроении и готов к драке. Его люди заняли южный склон, перекрыв последнее направление, откуда теоретически могло прийти подкрепление к багряным. Собственно, его появление, наконец, дало понимание засевшим аталийцам, кто именно сражается против них.
Моя приманка сработала. Эфирель докладывали, что, увидев знамена Отчаянных, магистр ди Сориано и брат Энрико заметно оживились и воспряли духом, как, собственно, и их бойцы.
Причин такого дружного воодушевления было несколько. Во-первых, наконец-то появился живой враг из плоти и крови, который готов к открытой битве. Во-вторых, судя по всему, солдат у этого врага примерно столько же, сколько и у засевших в крепости. Ну, и в-третьих, знамена Отчаянных. Это же, по сути, необученный и плохо вооруженный сброд, собранный вестонцами по тюрьмам и каторгам. По мнению командиров аталийцев, один багряный рыцарь стоил десяти оборванцев Лафора.
В итоге противник начал действовать именно так, как я и рассчитывал. Утром Вайра прилетела с вестью о том, что сегодня наш враг в полном составе выйдет за ворота Шерана с намерением дать нам генеральное сражение.
Против нас должно было выступить около двух с половиной тысяч бойцов. Остатки багряных рыцарей под командованием магистра ди Сориано и его серого кардинала, брата Энрико — примерно две тысячи. И наемники — около пяти сотен, пестрый сброд, которому когда-то обещали богатую добычу, но которых в итоге загнали, как крыс в западню. Полагаю, сомнений в том, что эти ребята дрогнут и побегут первыми, ни у меня, ни у аталийских командиров не было, поэтому их, скорее всего, погонят в бой в первых рядах.
Я окинул взглядом наше построение. Все было готово. Гленны на флангах, пехота в центре, вервольфы в резерве. Все, как и в прежних наших битвах. Лишь с небольшим, но самым важным дополнением…
— Ваше сиятельство, — негромко произнес Сигурд, стоявший за моим плечом. — Движение у ворот.
Я прищурился. Створки ворот дрогнули и начали расходиться. Первыми, как я и предполагал, выходили наемники. Сразу за ними маршировали багряные. Красные плащи, красные щиты — издали казалось, будто из раны на боку города хлынула кровь. Они находились в арьергарде, намертво перекрыв путь к отступлению впередиидущим.
Я некоторое время молча смотрел на вытекающую из города армию. Она разворачивалась на поле перед стенами, выстраиваясь в боевые порядки. По сути, они примерно отзеркалили наше построение, с той лишь разницей, что на флангах у них было меньше стрелков.
Армия неприятеля замерла под прикрытием стен, а спустя несколько минут от их строя отделилась группа всадников со знаменами короля Адриана и ордена «Багряного щита».
К нам ехали переговорщики.
Я повернул голову и взглянул на Гастона Лафора.
— Господин тысячник, — обратился я к нему. — Уступаю вам честь провести эти переговоры. Ума не приложу, что предложат вам эти господа, но лично у вас будет конкретная задача. Вы должны постараться провести эти переговоры таким образом, чтобы у магистра ди Сориано появилось жгучее желание дать команду своим воинам атаковать наши порядки незамедлительно. Тем самым отвести своих воинов из-под защиты стен. Понимаю, задача вам поставлена сложная и практически невыполнимая, но я, да и мы все, надеемся на ваше красноречие, мессир!
Мои слова вызвали не только хитрую ухмылку Гастона Лафора, но и улыбки всех тех, кто меня слышал. Бывший капитан Отчаянных за словом в карман не лез. Я частенько наблюдал, как буквально одной едкой фразой или язвительным комментарием он мог вывести из себя кого угодно.
— Ваше сиятельство, я сделаю все от меня зависящее! — широко улыбнувшись, гаркнул Лафор и поскакал вперед в сопровождении нескольких бойцов. Над его головой гордо развивался штандарт Отчаянных.
Через некоторое время обе делегации сошлись на середине поля, и начались переговоры. Вайра исправно комментировала нам происходящее.
Гастон сегодня был в ударе. Он сразу же взял инициативу в свои руки и за несколько минут умудрился наговорить столько гадостей парламентерам багряных, что я даже удивился, как те смогли сдержаться и не обнажили мечи прямо там. Они даже не успели объявить свои требования.