Строй багряных дрогнул. Я видел, как жрецы, потрясая посохами, что-то кричали, видимо, пытались подбодрить свое славное воинство. Фанатики-горлопаны против огня файрэт… Жалкое зрелище.
Будь на их месте жрецы из Ледяного храма, да с поддержкой черной энергии, может, что-то и смогли бы сделать. Но Ледяной храм и хримтурсы далеко.
Первый смерч врезался в правый край строя багряных, и пламя хлынуло в строй.
Крики…
Даже отсюда, с холма, я слышал крики. Человеческий голос, оказывается, способен на такое… Я не знал. За свою долгую жизнь, за обе жизни я слышал много криков, но такого…
Люди горели. Доспехи раскалялись докрасна, превращаясь из защиты в орудие пытки. Красные плащи вспыхивали мгновенно. Те, кто пытался бежать, натыкались на товарищей и падали, поджигая других. Строй, еще минуту назад казавшийся грозным и монолитным, превратился в огненный муравейник.
Второй смерч ударил по центру. Третий обошел строй слева и отрезал путь к воротам. Четвертый накинулся на стрелков.
Я стоял и смотрел. Не отводя глаз.
Рядом молча застыли мои ближники. Гробовая тишина накрыла всех моих воинов. Кажется, даже лошади перестали ржать, словно все живое на этом холме замерло, пораженное тем, что разворачивалось внизу.
Кто-то из самых расторопных всадников попытался вырваться из этого пекла, но огненные гиганты набрасывались на них, пожирая беглецов целиком.
Я медленно выдохнул. Рядом переступил с ноги на ногу Сигурд. Ни единого слова. Моя свита подавленно молчала.
Внизу, на поле все было кончено. Огненные смерчи замедлялись, распадаясь на отдельные языки пламени. Файрэт выжгли всю энергию, которую они так долго экономили. Теперь без моей поддержки им предстоит долго восстанавливаться. Воздушные фейри все еще мелькали в небе, но уже больше как наблюдатели.
От строя багряных не осталось ничего. Черное пятно выжженной земли, дымящиеся останки, кое-где скрюченные фигуры в оплавленных доспехах.
После предыдущей кампании и всех наших столкновений у ордена «Багряного щита» оставался этот неполный легион. Это был их последний боевой кулак. Тысячу мы перемололи за три недели блокады. Две тысячи только что сгорели. Там, в Аталии, в Алом храме, конечно, еще остались магистры и жрецы с их телохранителями. Но армии у ордена больше нет, это совершенно точно. Новую он еще не скоро соберет. Хотя что-то мне подсказывает, когда весть об это разгроме долетит до Адриана, а потом и до столицы Аталии, жрецам будет не до сбора новой армии.
— Генерал, — мой голос показался мне чужим. Хриплым, глухим, будто я три дня не пил.
Барон Рис слегка вздрогнул и посмотрел на меня. В его глазах я не увидел и тени сомнения. Наоборот. Гленн смотрел на выжженное поле с мрачным, тяжелым удовлетворением. Так смотрят, когда, наконец, закрыт счет, который копился поколениями.
Я оглянулся. Истинные и первородные смотрели на меня молча. Ни криков, ни торжества. Только глаза, десятки глаз тех, кого последователи Хлада Жуткого истребляли последние сто лет. Они смотрели на меня. Молча. И в этой тишине было больше ликования, чем в любом победном реве.
— Генерал, — уже твердым голосом повторил я. — Бегущих перехватить. Кто бросает оружие, брать в плен. Город взять под контроль, стены, ворота, склады. Раненым оказать помощь. Объявляю отдых два дня. Затем выдвигаемся на границу, в Брезмон. Пора навестить герцога де Гонди.
— Надеюсь, камердинер прихватил с собой один из ваших выходных нарядов, ваше сиятельство! — широко улыбаясь, громко произнес Гастон Лафор. — Говорят, его светлость герцога де Гонди проще застать на балу у бургомистра Брезмона, чем в его собственном полевом лагере.
Глава 13
Северо-запад Вестонии. Лагерь объединенной армии коалиции. Шатер принца Генриха.
В шатре принца Генриха было шумно, душно и весело.
Музыканты старательно выводили что-то бравурное и торжественное, но их усилия тонули в гуле голосов. Островные лорды, вестонские и астландские дворяне, присутствовавшие в огромном и просторном походном шатре наследного принца Вестонии, пировали.
Тосты провозглашались один за другим: за принца Генриха, за маршала фон Мансфельда, за скорую и неминуемую победу над узурпатором, и, конечно, за будущую королеву Астландии. Правда, за принцессу пили реже, чем за первых двоих, но этого уже никто особо не замечал.
Сама же будущая королева стояла чуть поодаль и наблюдала за пирующими. Еще утром на столе, где сейчас стояли блюда с яствами, была расстелена карта, на которой были расставлены маленькие фигурки из драгоценных металлов: аккуратно построенные золотые всадники, серебряные пехотинцы и стрелки. Там же были размечены четкие линии ударов и направления охватов этих войск. Красивый и блестящий план. Победоносная война, но только на столе.