Ей, как видящей, да еще и с обновленным даром это не составило особого труда. Хотя прямо сейчас фальшь и притворство в его улыбке были видны даже без дара.
— Вы мрачны, — произнес он негромко, с той доверительной интонацией, которая, как ему казалось, действует на Верену безотказно. — Что вас гложет, моя принцесса?
— Со дня на день армия узурпатора будет здесь, — негромко произнесла Верена и обвела шатер взглядом полным недоумения и скепсиса. — Генеральное сражение еще не состоялось, но празднование победы уже началось…
И пусть Верена уже поняла, что ее мнение все собравшиеся здесь полководцы и знатные мужи ни в грош не ставят, отмалчиваться она не собиралась.
Вот и сейчас, подтверждая ее выводы, принц Генрих снисходительно улыбнулся и, приняв покровительственный тон, начал негромко говорить:
— Ваше высочество, я прекрасно понимаю, что за последнее время вам пришлось увидеть многое из того, что не подобает видеть юной принцессе. И наверняка вам бы хотелось оказаться сейчас в столице, во дворце, в окружении ваших фрейлин, зеркал и драгоценностей…
Генрих продолжал говорить, но Верена уже слушала его вполуха. Принц снова начал заговаривать ей зубы своими пространными речами. Словно говорил с одной из тех пустоголовых фрейлин, окружавших его в столице, которых интересовали лишь драгоценности, платья и сплетни.
А ведь в Эрувиле, как только они с Генрихом познакомились, все сперва обстояло иначе. Принц первое время очень внимательно слушал все, что ему рассказывала Верена и со многим соглашался. Казалось, его интересовало ее мнение и ее мысли. Но впоследствии она поняла, что это была всего лишь маска. Генрих играл роль.
Впрочем, не только он. Карл Третий, маршал фон Мансфельд, астландские дворяне, островные лорды — у каждого из них была своя маска. И до Верены с ее чувствами и личным мнением никому не было дела. Им нужна была принцесса Астландии. Как образ, как символ и как инструмент достижения своих личных целей. Марионетка, которой можно легко управлять. А у марионетки, как известно, вместо мозгов в голове опилки или пучок соломы.
Верена стала знаменем армии, которая лично ей не подчинялась…
— Благодарю, ваше высочество, — Верена позволила себе легкую улыбку, иначе принц еще долго бы не заткнулся. — Вам, как всегда, удалось меня подбодрить.
На лице Генриха появилась самодовольная ухмылка. И они с принцессой учтиво раскланялись. Напоследок он задержал на ней взгляд, чуть дольше, чем требовали приличия. Верена знала этот взгляд. Он появился в тот день, когда она в один миг из Верены Маршан превратилась в принцессу Софию.
Не прошло и нескольких дней с момента чудесного воскрешения дочери Конрада Пятого, как при дворе вестонского короля уже активно обговаривали блестящую идею о помолвке наследного принца Вестонии и будущей королевы Астландии. Главными проповедниками этой идеи были представители семейств Онжесов и Краонов.
Верена была для Генриха трофеем. Блестящей фигурой в политической игре.
Генрих тем временем уже переключился на группу вестонских вельмож из его ближайшего окружения, стоявшего ближе к столу. Маркизы Оливье и Луи де Онжес, а также Гаспар Краон с жаром обсуждали, что после разгрома Оттона нужно вести армию дальше, до самого сердца Астландии.
— Сперва коронация ее высочества! — выпячивая нижнюю губу, утверждал Луи де Онжес, — А потом продолжение похода. Уже под знаменем истинной королевы!
Его брат и еще некоторые дворяне встретили эту мысль поднятием бокалов и громким «да!».
— Нет, мессиры, — возражал им Гаспар Краон, сын и наследник банковской империи Краонов. — Решительно — нет! Сперва надобно совершить победоносный поход до столицы, а коронацию провести уже в Вольфсбурге. И корону на голову ее высочества должен возложить верховный жрец! Народ должен увидеть единство власти и жречества. Таким образом мы заткнем рты всем противникам.
У предложения Гаспара тоже нашлись сторонники. Поэтому между вестонцами начался спор. Мнения расходились, но в одном все были едины: победа над армией узурпатора — вопрос нескольких дней.
Верена лишь на мгновение закатила глаза и покачала головой. Подобные споры велись с самого начала похода, и они ее уже изрядно утомили.
Островитяне тоже были здесь: Скелвик с несколькими лордами и рядом с ними молодой лейр Каэлан Элдрис, сын правителя Мертона. Каэлан слушал вестонских дворян с вежливым вниманием. Скелвик, соправитель его отца, стоял чуть поодаль, с непроницаемым лицом. Сегодня лорд Мертона был сосредоточен и пил на удивление мало. Как, собственно, и другие островные лорды.