Пожалуй, его мысли сейчас вертятся вокруг того, как бы поскорее добраться до Луи, чтобы успеть поцеловать зад принца одним из первых. Ведь тот, кто первым преклонит колено перед будущим королем, получит больше всех. А зная Астрид, я просто уверен — Гонди и его вассалы будут обласканы и приближены к его высочеству, а в будущем — и к его величеству.
И получат они намного больше, чем ему дал бы Оттон. Король Астландии, насколько я уже понял, мужик жесткий и сам себе на уме. Наобещать он может золотые горы, а как время придет — как бы остаться при своих.
Юг Вестонии для Оттона и его окружения слишком лакомый кусок, чтобы не откусить от него, а то и вовсе не проглотить его целиком. Видимо, Гонди тоже так думал, вот и сорвался с места, наверняка при этом благодаря всех богов за неожиданную возможность…
Предместья начинались за поворотом дороги. За период сперва первой, а теперь и второй бергонской кампании перед отправкой за границу здесь обычно квартировали вестонские войска.
Предместья, появившиеся на месте самого первого военного лагеря, успели обрасти деревянными постройками и превратиться в приличный поселок. Кузни, конюшни, лавки, постоялые дворы, склады — все то, чем обрастает любое скопление вооруженных людей с деньгами в карманах. Кое-где даже виднелись каменные фундаменты. Жизнь здесь пустила корни основательно.
Но сейчас поселок выглядел притихшим. Лавки работали через одну. Людей на улочках было меньше, чем я помнил по прежним визитам, а те, что попадались нам на пути, двигались торопливо, не поднимая глаз. При виде нашей колонны прохожие прижимались к стенам, пропуская всадников.
Чуть в стороне от дороги, на окраине поселка, виднелось поле, где совсем недавно стоял лагерем герцог де Гонди. Поле напоминало свалку, от которой попахивало не менее ароматно, чем от города. В кучах брошенного хлама копались группки каких-то оборванцев. То, что для многих мусор, для этих ребят — горы сокровищ.
Снова вспомнив о герцоге, я поморщился. С мыслью о том, что он успел свалить до моего появления, я уже свыкся, но вот те купеческие обозы, которые он утащил за собой…
Впрочем, не все так плохо. Не все купцы ушли с герцогом де Гонди. Часть застряла на границе, часть одним большим караваном повернула назад в Эрувиль. С первыми я договорюсь уже сегодня, а за вторыми отправлен десяток гленнов с моими предложениями. Уверен, купцов они заинтересуют. Придется серьезно переплатить, но я готов. Тем более что в Шеране мы обнаружили казну багряных, которая порадовала своим звонким содержимым…
Мы миновали предместья и двинулись к воротам. Впереди над серыми зубцами стен лениво колыхались на ветру выцветшие знамена короля Вестонии и графа де Бриссе.
— Забегали, — хмыкнул Лафор, прищурившись.
На стене у надвратной башни суетились стражники. Кто-то махал руками, кто-то тыкал пальцем в нашу сторону. Ворота были распахнуты. Перед ними, вытянувшись по стойке смирно, застыли несколько десятков вооруженных человек. По центру — массивная фигура, которую я узнал даже на расстоянии.
Надо же, лейтенант Брике. Почти не изменился. Рядом еще двое знакомых: пузатый Жак и его широколицый приятель. Оба бледные и перепуганные. Видать, весть о том, кто именно едет, произвела на гарнизон должное впечатление.
Вайра, весело хихикая, рассказывала мне, что о битве у стен Шерана в Брезмоне уже ходят невероятные и противоречивые слухи. Как только в этих россказнях багряные ни умирали. Версия с огнем тоже активно озвучивалась. Только по слухам — это пламя обрушилось на демонопоклонников прямо с небес, ниспосланное самим Праотцом. Отсюда и реакция людей на мои знамена.
Когда до ворот оставалось шагов тридцать, я натянул поводья и позволил себе несколько мгновений просто понаблюдать за суетой.
Брике стоял по центру, развернув плечи и задрав подбородок. Кольчуга начищена, меч на поясе, борода расчесана. Явно готовился. За его спиной в две шеренги выстроились стражники Шерана, а на стенах маячили легионеры. Эфирель доложила, что в городе осталось около двух когорт.
Жак и широколицый стояли по бокам от лейтенанта. Пузатый заметно дрожал и старательно втягивал живот. Его приятель замер с каменным лицом, уставившись в точку где-то над моей головой. Оба выглядели так, словно проглотили по ежу.
Я подъехал ближе. Брике шагнул вперед и гаркнул:
— Смирна!
Голос у него не изменился. Ревет, что тот раненый медведь.
Стражники и без того стояли по стойке смирно, но после окрика, кажется, перестали дышать.