Рикардо стоило труда склонить голову, выражая тем самым благодарность и смирение. Внутри же него все кипело. Это что такое сейчас было? Этот щенок, на бестолковую голову которого Рикардо самолично водрузил корону Аталии, посмел ему, Золотому льву, угрожать⁈ Причем открыто и нисколько не сомневаясь в своей силе.
Рикардо незаметно скрипнул зубами. Мальчишка заигрался в самостоятельность. Как и шептуны, которых развелось вокруг него. Пора проредить их ряды. Что-то они совсем расслабились и обнаглели!
Адриан же тем временем подошел к столу, оперся на него обеими руками и заговорил, глядя Рикардо в глаза.
— На южном побережье Вестонии высадились принцесса Астрид и ее муж, принц Луи, а вместе с ними армия северян. Точных данных нет, но говорят, что дочь Острозубого притащила с собой почти все кланы Нортланда. Полагаю, нет нужды напоминать, что принц Луи теперь — единственный наследник Карла, и как его будут встречать вестонцы? Особенно после новостей о разгроме армии коалиции и смерти принца Генриха.
Рикардо не шевельнулся. Но внутри все оборвалось.
Астрид. Дочь Острозубого. Одаренная Тенью принцесса, о которой Рикардо слышал последнее время немало, но которую он воспринимал как девчонку, которая находится со своими дикарями где-то далеко на севере. А теперь эта девчонка со своей армией дикарей, неожиданно для всех каким-то образом оказалась на южном побережье Вестонии. Да еще и с наследником престола под ручку.
Это многое меняло.
— Откуда… — начал было Рикардо, но осекся. Глупый вопрос. Он знал — откуда. Альгис. Проклятый кларонский принц с его проклятой разведкой, которая работала быстрее и точнее всего, что имелось у Золотого льва. Как? Этот вопрос не давал Рикардо покоя уже не первую неделю. Ни один голубь не летает с такой скоростью, и ни один всадник не может покрыть подобные расстояния за столь короткий срок.
— От принца Альгиса, — подтвердил Адриан, словно прочитав мысли Рикардо. — Как так получается, что такие важные новости о том, что творится в мире, мне, королю Аталии, рассказывает иностранный принц как бы между прочим за завтраком? Не мой прославленный маршал. Не мои разведчики. Не мои генералы. А сын короля Кларона, который, находясь у меня в гостях, только и делает, что охотится, опустошает мои запасы вина и покрывает моих фрейлин, словно племенной жеребец!
Рикардо промолчал, признаваясь самому себе, что ему впервые крыть было нечем.
Адриан отошел от стола и снова зашагал по кабинету. Но теперь его шаги стали тяжелее. Злость переходила во что-то иное. Горечь? Разочарование?
— И это еще не все, — бросил он через плечо.
Рикардо напрягся.
— Герцог де Гонди, — Адриан произнес имя вестонца с презрительной усмешкой. — Тот самый, который стоял с армией на границе и которого мы должны были учитывать в наших раскладах. Оказалось, что он просто бросил Брезмон. Увел свое войско на юг. Наверняка скачет сейчас к Астрид и ее принцу, чтобы первым припасть к их ногам.
Адриан развернулся.
— А знаете, что это значит, маршал? — его голос зазвенел. — Это значит, что граница открыта. Брезмон, по всей видимости, уже под контролем маркграфа, или будет под его контролем со дня на день.
Адриан остановился посреди кабинета и начал загибать пальцы.
— Итого, что мы имеем. С северо-запада на столицу движется Оттон. С юга туда же пойдет и Астрид с северянами. Герцог де Гонди перебегает на ее сторону. На границе с Бергонией стоит маркграф, который только что уничтожил часть нашего войска и забрал обратно все, что мы так долго захватывали. А мы? Мы сидим в Контерне. Всю зиму мы сидим в Контерне!
Адриан ударил ладонью по столу. Чернильница подпрыгнула и опрокинулась, залив темной лужей какие-то бумаги. Король не обратил на это внимания.
— Вы обещали мне Бергонию, маршал, — произнес он тихо, почти шепотом. И от этого шепота стало холоднее, чем от крика. — Вы говорили, что к лету вся Бергония будет нашей. Что багряные перекроют границу. Что бастард зажат. Я вам верил.
Повисла тишина.
Рикардо медленно приблизился к столу и остановился напротив короля. Внутри бушевала буря, но снаружи — ни единого намека. Золотой лев сейчас многое бы отдал за возможность схватить этого щенка и свернуть ему шею. Прямо в эту секунду Рикардо пообещал самому себе, что, когда придет время, он обязательно так и сделает. А потом прикажет своим бойцам перерезать всех тех, кто последние месяцы лил яд в уши короля.
— Ваше величество, — произнес он спокойно. — Ситуация изменилась и изменилась серьезно. Но она изменилась не только для нас.
Адриан скрестил руки на груди и уставился на маршала. Ждал, что тот начнет оправдываться. Но Рикардо не собирался этого делать.