Ловушка сработала безупречно. Принц Генрих погиб. Маршал фон Мансфельд погиб. Лже-принцесса София-Верена исчезла — скорее всего уже схвачена. Безоговорочная победа.
Правда, эта победа была с неприятным душком, который очень скоро распространится по всему Мэйнленду. Оттон в своем неукротимом стремлении любыми способами водрузить на свою голову императорскую корону, по мнению Ландера, действовал методами, не подобающими царственной особе. Кроме того, он посягнул на то, что формировалось в мире аристократов веками. На дворянскую честь.
Да, она и раньше продавалась, но обычно такие сделки проводились тихо и под прикрытием высоких идеалов, пламенного патриотизма или семейного долга. Оттон же сорвал эти пышные покровы, превратив сакральное действо в обычную базарную сделку.
Вильгельм был уверен, что аристократы других стран, когда станут известны подробности и детали произошедшего, отнесутся к победе Оттона с возмущением и негодованием. Другими словами, популярности среди потенциальных влиятельных союзников будущему императору этот хитрый ход не добавит.
В итоге, тщательно создаваемый Ландером образ благородного правителя империи рушился прямо на глазах. Вернее, он трансформировался в нечто иное. Нечто кровожадное и беспринципное.
Не завидовал Ландер и тем дворянам, которых Оттон втянул в это дурно пахнущее дело. По их репутации был нанесен сокрушительный удар. Да, они действовали по приказу своего короля, а если быть более точным — по принуждению. Но в мире, где дворянское слово скрепляет договоры, союзы и клятвы верности, такие действия расцениваются как недостойные дворянина. Кто теперь поверит слову главы рода, который однажды уже использовал свою печать и свой герб словно какую-то приманку?
По мнению Вильгельма, те же подкупленные Оттоном островные лорды или астландцы, бывшие соратники маршала фон Мансфельда, ударившие в спину своим союзникам, выглядели на фоне тех двадцати дворян не такими уж и подлецами.
А ведь это было именно то, чего добивался Оттон.
Ландер предположил это сразу, а потом и убедился воочию, несколько дней наблюдая за тем, как король спокойно перераспределяет командные должности, отдавая ключевые посты представителям менее знатных, но более послушных родов. То же самое происходило с раздачей титулов и захваченных вестонских земель.
В тот миг, когда первый министр осознал масштаб королевского замысла, он впервые за все время испугался. И прежде всего не за себя и за свою семью. А за тот проект под названием «Империя», которым он грезил многие годы и который создавал не покладая рук.
Ведь коллективное письмо сработало не только как ловушка для Мансфельда, но и как ослабление сильнейших астландских фамилий, чья мощь и влияние всегда были неким противовесом власти короля.
Ландер лично создавал эту систему и продвигал этих людей. А теперь ее разрушали прямо на его глазах. Параллельно происходило возвышение слабых родов, обязанных своим взлетом лично Оттону и потому преданных ему до гроба. Страх Ландера грозил постепенно перерасти в панику.
А ведь были еще и те островитяне и астландцы, кого Оттон перекупил у Карла. Просто и грубо. Им предложили принести голову вестонского графа или барона, а взамен получить часть его земель и новый титул. За одну ночь из безземельного шевалье многие могли превратиться в хозяев замков и деревень с крестьянами. Нужно лишь было принести голову. В прямом смысле слова.
И ведь принесли. Некоторые притащили даже по несколько голов. Резня началась задолго до генерального сражения. Астландские дворяне убивали вестонских союзников. Островитяне не отставали. Когда легионы Оттона, наконец, двинулись в бой, им противостояли лишь разрозненные остатки.
Впрочем, погибли не все. Лорд Грэй каким-то чудом смог выжить, хотя на его устранение и уничтожение его оруженосцев был направлен отряд из сильных страйкеров.
Лорд Грэй был одним из немногих, кого даже не пытались подкупить. Оттон был прекрасно осведомлен о характере этого человека. Поэтому его решили сразу ликвидировать. Но Грэй не зря носил титул одного из сильнейших бойцов короля Вестонии. В той бойне лорд его снова подтвердил. Хотя нельзя забывать и о жертве оруженосцев, которые, погибнув, дали возможность лорду Грэю вырваться из ловушки и поспешить в шатер принца Генриха. Ландер в душе даже завидовал благородству этих людей.