Тарин шагнул вперед. Маленький, худощавый, измотанный до предела, он встал между Вереной и надвигающимися бойцами. В его руках не было оружия. Только магическое свечение, тусклое и слабое, обволокло его сжатые кулачки.
— Отойди, зверек, — лениво произнес Скелвик. — Раздавлю.
Тарин не сдвинулся.
Верена потянулась к источнику. Боль вспыхнула в груди, словно раскаленным прутом ткнули под ребра. Энергоузлы запротестовали. Но она стиснула зубы и выдернула из источника все, что там было. Тонкий, дрожащий, полупрозрачный золотой щит развернулся перед ней и Тарином.
Скелвик замер. Его глаза расширились. Улыбка сползла с лица.
— Значит, это правда… — начал он.
Он хотел было еще что-то добавить, но не успел. В следующее мгновение из леса на поляну вышел седой мужчина.
Невысокий, сухой, с длинным ритуальным посохом в руках. Он вышел спокойно, неторопливо, словно был на прогулке и случайно забрел в эту часть леса.
За ним бесшумно, как тени, из-за каждого дерева начали выступать фигуры. Десятки. Молчаливые, неподвижные, с горящими в полумраке глазами.
Верена быстро огляделась. Истинные… А старик…
Скелвик хищно оскалился и потянул из ножен меч. Оба аванта сделали то же самое. Медиусы перестроились, готовясь к бою.
Седовласый остановился на краю поляны. Поднял голову. И произнес несколько слов на языке, в котором Верена узнала древнее ведьмачье наречие. Гортанные, рваные звуки, больше похожие на рычание зверя, чем на человеческую речь, разворошили в ее душе что-то далекое, но родное…
А потом седовласый медленно поднял руки.
Верена перестала дышать. Кисти старика окутала полупрозрачная золотая дымка, которая начала стремительно трансформироваться. Пальцы удлинились, ногти превратились в когти, кожу покрыла короткая серебристая шерсть. Мгновение — и Верена увидела звериные лапы. Огромные, светящиеся золотом.
От ауры старика в разные стороны хлестнули золотые жгуты. Они ударили в землю — и поляна вспыхнула.
Верена ахнула. Вся земля была испещрена рунами. Десятки рун, невидимых до этого мгновения, теперь пылали золотым огнем, превращая поляну в сияющий магический круг.
Скелвик дернулся вперед и замер, словно налетел на невидимую стену. Его лицо исказилось от ярости. Оба аванта рванулись следом и тоже застыли. Руны под их ногами вспыхнули ярче и начали трансформироваться в магические печати, которые стремительно оплетали ноги, руки, грудь. Страйкеры закричали. Кто-то попытался использовать лиловую ману, печати вспыхнули ослепительно и затянулись еще туже.
Через несколько мгновений все было кончено. Дюжина бойцов, включая трех авантов, висела в коконах из золотых печатей, не в силах пошевелиться. Тишина стояла оглушительная.
Старик опустил руки. Золотые лапы медленно растаяли, открывая прежние очертания человеческих кистей. Он повернулся к Верене.
Она смотрела на него и не могла поверить в то, что видела. Золотая мана. Ауринг. Здесь, посреди леса, на забытой богами поляне.
А ещё лицо старика показалось ей смутно знакомым. Где-то она уже видела этот цепкий прищур. Верена напрягла память, но сколько ни пыталась — где именно, вспомнить не смогла.
Седовласый окинул спокойным взглядом Тарина. Хэйдэльф низко склонил голову. Потом старик перевел глаза на Верену. Задержался на тусклом мерцании ее щита, который уже расползался, теряя форму.
Старик чуть усмехнулся. И произнес:
— Добро пожаловать, ауринг.
Глава 19
Любезный мой брат!
Не сочти за дурное отношение мое затянувшееся молчание. Причина его самая что ни на есть прозаическая — невыносимая скука, которая последние дни сделалась моей неразлучной спутницей.
Вообрази себе: за окном весна, каштаны на бульварах в цвету, Мариэль — та самая, рыженькая из кондитерской на углу каждое утро проходит мимо библиотечных окон, а твой несчастный брат низвергнут в подвальное книгохранилище, где третьи сутки кряду перебирает каталожные карточки.
А виноват в этом старик Готфрид. Помнишь, я писал тебе о нашем профессоре по кристаллографии?
Так вот, этот невыносимый сухарь застал меня за игрою в кости в университетском парке и назначил наказание, от которого, признаюсь, у меня до сей поры сводит скулы. Мне предписано составить полный перечень всех упоминаний о кристаллах в библиотечных фондах.
Первые два дня я провел среди привычной нудятины. Все эти кварцы и аметисты, а также описания их месторождений и прочая тягомотина… Иногда мою скуку разбавляли заметки лекарей, найденные мной среди старых фолиантов.