Рядом лежали еще четверо стражей тайного входа. Госпожа разделалась с ними быстро. Впрочем, иначе и быть не могло.
Он перебрался к следующему телу, поморщившись от запаха слюны стригоя на горле мертвеца. Кто-то из этих кровососов тоже успел полакомиться. Овражник брезгливо отодвинул голову трупа и «присосался» к тому, что осталось нетронутым.
Стригоев он побаивался. Они такие же паразиты, как и он сам, только крупнее, наглее и злее. Лучше не попадаться им на пути, когда они голодны.
«Допивая» последнего, овражник бросил короткий взгляд в сторону тропы, по которой они пришли. Путь сюда по фронтиру, тонкой линией отделявший обычный мир от Теневого перевала, был скверным. Местность буквально кишела теневыми тварями. Без его дара отряд госпожи не прошел бы и четверти пути. Но даже так они потеряли троих.
Этот путь им показал один из теневых магов. Один из тех, чьей гильдии когда-то принадлежала крепость в скале, пока их оттуда не выжил ауринг…
Из темного проема в скале донесся тихий требовательный свист, заставивший овражника встрепенуться. Госпожа не любила ждать.
Овражник напоследок провел ладонью по лицу последнего мертвеца, вытянув жалкие остатки маны из его мертвого источника, и юркнул в проход. Внутри было темно и сыро. Каменные стены давили с обеих сторон. Где-то впереди мерно звучали шаги уходящего вглубь скалы отряда…
Глава 20
Бергония. Временный лагерь посольства Кларона у стен Шато Гардьен.
Служанка вышла, тихо опустив за собой полог шатра, и Лада наконец осталась одна.
Она откинулась на подушку и некоторое время лежала не шевелясь, вслушиваясь в ночную тишину. Снаружи слабо потрескивали угли в костре, перекликались часовые на стенах замка, где-то вдалеке фыркала лошадь. Обычные звуки лагерной ночи.
Сон не шел. Да и не мог прийти после всего, что произошло за последние дни. Столько всего навалилось, столько событий сплелось в один тугой узел, что голова гудела, а мысли разбегались в разные стороны, как мыши из разворошенного стога.
Лада прикрыла глаза и попыталась навести порядок в этом хаосе. Мысли сами собой вернулись к тому дню, когда Ольгерд вызвал ее и объявил, что состав посольства утвержден и что ей пора собираться в дорогу.
Большая часть посольства состояла из ее соотечественников, людей из Скалигарда, которых Ольгерд приставил к ней сразу после того памятного разговора на холме.
Никто из них никогда не видел прежнюю княгиню в лицо, слишком много лет прошло, слишком многое изменилось. Но когда Лада впервые услышала родной говор служанок и увидела цвета рода ее мужа на одежде охранников, ей стоило немалых усилий сдержать эмоции.
К слову, эти люди тоже радовались, что княгиня Ладислава жива. Некоторые украдкой утирали глаза. Позднее Лада, расспросив каждого, узнала, что ее свита была собрана из тех, кто после смерти княжеской семьи спешно покинули Скалигард.
Они предпочли жизнь на чужбине, выбрав изгнание вместо того, чтобы склонить голову перед убийцами. И что характерно, Ольгерд здесь сыграл чисто. Все те, кого он приставил к ней, действительно были теми, за кого себя выдавали. Ладе, как сильной ведьме, не стоило труда распознать это.
Конечно, она понимала, что правитель Кларона ведет свою игру и не питала на этот счет иллюзий. Но все равно была под впечатлением. Пусть расчет, пусть манипуляция, но сменить образ одинокой ведьмы-изгнанницы на образ княгини было неожиданно приятно.
Посольство возглавлял граф Эрвин Бранер. Немолодой сдержанный мужчина с умными усталыми глазами. За время пути Лада успела составить о нем вполне определенное мнение. Бранер оказался на удивление приятным собеседником, начитанным, остроумным, начисто лишенным той напыщенной спеси, которой так грешили кларонские вельможи.
Одаренных, кроме самой Лады, в посольстве не было, а остальные члены их делегации, начиная с посла и заканчивая последним конюхом, были обычными людьми. Складывалось такое ощущение, что Ольгерд специально собрал именно таких, дабы снизить малейшие риски срыва важных мирных переговоров.
Лада невольно улыбнулась, вспомнив, как впервые за много лет увидела штандарт своего мужа — белый сокол на фоне лазурного неба. Рядом с темно-багровыми знаменами Кларона он смотрелся чужеродно.
Лада понимала, что Ольгерд не только дает ей понять, что он — хозяин своего слова, но и что он ведет свою игру. Ведь знамя прежнего хозяина Скалигарда, которое развивалось сейчас рядом с королевскими, являлось неким недвусмысленным посланием ныне правящей в княжестве семье и всем его жителям, что правитель Кларона сделал свой выбор в пользу воскресшей княгини.