Лада ударила его прежде, чем он преодолел половину расстояния. Резкие гортанные слова наговора — и оборотень, харкая кровавой пеной, покатился по земле. Его тело начало корежить от диких конвульсий. Из глаз и ушей хлынула бурая кровь.
Пусть Лада и приехала с мирной миссией к тем, кто когда-то были ее союзниками, но, как опытная ведьма, она не могла не подготовиться и к такого рода неожиданностям.
Пока ее люди ставили шатры и палатки, она аккуратно и незаметно оставляла по всему лагерю свои маленькие закладки. Где-то ведьмачью руну, где-то узелок с заклятием. Только что этот вервольф попался в одну из таких ловушек.
Увы, но закладок было не так много, и каждая работала только один раз.
Второй оборотень вылетел из-за опрокинутого шатра справа. Лада швырнула ему в морду горсть пепельного порошка из мешочка на поясе и прошипела короткое заклятие.
Порошок вспыхнул ядовито-зеленым магическим светом, впившись в глаза и ноздри зверя. Тот взвыл, мотая головой, шатаясь и слепо цепляя когтями воздух. Лада не стала ждать, пока он придет в себя, и проскользнула мимо, пригибаясь к земле.
Лагерь погибал. Повсюду валялись тела, некоторых она узнавала по одежде, по знакомым деталям. Дэк, молодой конюх, который каждое утро седлал ей лошадь и всякий раз смущенно отводил взгляд. Рэм и Эган, двое охранников, что накануне спорили у костра о лучшем способе приготовления мясного рагу. Все они лежали неподвижно, и земля вокруг них была черной от крови.
Где-то слева раздался зычный голос Бранера. Видимо, посол пытался организовать оборону, собрать вокруг себя уцелевших. Лада рванулась на голос, но не успела. Крик оборвался хрипом, а за ним послышался влажный хруст, от которого Ладу передернуло.
Она стиснула зубы и заставила себя не оборачиваться. Мертвым уже не поможешь.
Оставалось одно… Коновязь была на дальнем краю лагеря. Если животные еще на месте, есть шанс уйти.
Лада вытащила из-за пазухи маленький пузырек с мутной жидкостью, зажала его в левой руке и двинулась вперед, стараясь держаться в тени изломанных шатров. Кинжал в правой, пузырек в левой, наговор на губах.
Два вервольфа преградили ей путь. Лада плеснула содержимое пузырька на ближайшего. Жидкость зашипела на шкуре, мех задымился, и оборотень, захлебываясь воем, откатился в сторону.
От удара когтей второго Лада увернулась в последний момент, оказавшись у того за спиной. Кинжал легко вошел под мохнатую лопатку. Коротенький наговор — и руна, начертанная ядовитой пылью на клинке, ожила. Тело оборотня выгнуло дугой и замерло на земле. Лада лишь зло сплюнула в сторону парализованного вервольфа и побежала дальше. Добивать его времени не было.
Лошади бесились и храпели от запаха крови и звериного духа. Свою кобылу Лада увидела сразу. Она тоже нервничала и била копытами, но как только учуяла возле себя хозяйку, заметно успокоилась.
Лада одним движением перерезала веревку, вцепилась в гриву и взлетела на спину животного. Седлать и взнуздывать времени не было. Кобыла рванула с места, не дожидаясь команды, и вынесла ее на дорогу.
Крики боли и многоголосый рык за спиной постепенно стихали. Продолжая прижиматься к шее лошади, Лада опустила руку в один из своих мешочков на перевязи и достала несколько черных корешков. Поднесла их к губам, нашептала наговор и швырнула эту горсть себе за спину. Скоро за ней отправят погоню. Что ж, у Лады много таких сюрпризов. Не только для истинных, но и для первородных.
Старый имперский тракт вел ее обратно, в сторону Кларона. Лада, наконец, позволила дать волю своим чувствам. Слезы текли по ее щекам, но она не замечала их. Она сейчас не думала о том, что побудило верфольфов атаковать мирное посольство и как это нападение повлияет на будущие отношения сангвальда и ауринга. Нет… В голове Лады билась только одна мысль, заглушая все остальные: «Она должна вернуть своих детей!»
Сапфировая цитадель.
Хельга поднялась от тела и молча вытерла руки платком. Говорить было нечего. Барон Жан-Клод де Бакри лежал лицом вниз на каменном полу своего кабинета в бурой луже крови, которая уже начинала густеть по краям.
Удар нанесли со спины. Магический клинок вошел между левым плечом и шеей и прошел наискось до пояса, разворотив хребет и ребра так, что сквозь лохмотья камзола белели обломки костей.
Бакри не успел даже принять боевую форму. Его застали врасплох в человеческом облике и убили одним ударом. Глаза генерала были открыты, и в них застыло не столько удивление, сколько злость. Будто он в последний миг все-таки понял, что его будут атаковать, но не успел развернуться.