Несколько сотен бойцов, конные и пешие, под знаменами бергонских приграничных дворян. Те самые, что последние годы осаждали Конрада подарками и просьбами. Они стояли ровными рядами со своими дружинами, при полном вооружении, и замковые ворота за их спинами были распахнуты настежь. Наконец, настало их время присягнуть новому королю.
Ольгерд окинул их коротким взглядом и едва заметно кивнул. Затем поднял голову. Высоко, на фоне бледных утренних облаков кружила большая стая серых птиц. Они двигались довольно слаженно, перестраиваясь на лету. А еще выше, почти у самой кромки облаков парили несколько силуэтов покрупнее, широких и неторопливых.
Опустив голову, Ольгерд перевел взгляд в сторону далеких серых хребтов на северо-западе, чьи острые пики сейчас терялись среди туч. Где-то там, за стеной этих исполинов готовился к бою его враг…
Бергония. Где-то на старом имперском тракте…
Первая волна боли накрыла не сразу. Сперва было золото, много золота, горячего и яростного, хлынувшего обратно в опустевшие каналы, как вода в пересохшее русло. Потом пришло ощущение свободы, от которого хотелось кричать.
Следующая волна боли не заставила себя долго ждать. Она навалилась разом, оглушила, накрыла с головой, утянула куда-то вниз, в кипящую темноту, где не было ни верха, ни низа, ни времени, ни мыслей.
Мой источник, разбухший и неузнаваемый, бился внутри энергетического тела, как бешеный зверь в клетке. Энергоканалы расширялись, энергоузлы раздувались, и каждое такое изменение отзывалось новой волной обжигающей боли, от которой хотелось перестать существовать.
Я тонул. Проваливался все глубже в этот беспросветный огненный океан и не мог найти дно. Не мог нащупать ни одной точки опоры. Даже мысли не держались, рассыпаясь в пыль раньше, чем успевали оформиться.
Не знаю, сколько это длилось. Может, минуты. Может, часы. А может, и годы. В какой-то момент боль стала привычной, если это слово вообще применимо к тому, что со мной происходило. Она не утихла… Нет… Но я перестал тонуть. Всплыл где-то посередине этого безумного океана и повис, покачиваясь на волнах, которые уже не так яростно швыряли меня из стороны в сторону.
Источник продолжал бушевать, но энергетическое тело постепенно принимало его новую мощность. Каналы расширились и выдержали. Узлы перестроились и не лопнули. Боль из раскаленного потока превратилась в тяжелый ровный гул, к которому можно было хоть как-то притерпеться.
Я начал осознавать себя. Не полностью, но достаточно, чтобы понять: я жив, мой источник теперь другой, значительно больше, значительно мощнее, и мое энергетическое тело каким-то чудом вместило все это, не развалившись на куски. Похоже, я теперь знал, чем на самом деле все это время был занят мой враг. Он перестраивал и модифицировал мой источник под себя.
И именно в этот момент, когда мне показалось, что худшее позади, я уловил что-то извне. Слабое, едва ощутимое, как стук пальцев по стеклу где-то в соседней комнате.
Селина… Я не слышал ее голоса. Не различал слов. Но ощущал ее присутствие так ясно, как ощущаешь тепло костра в темноте, когда глаза еще ничего не видят. Она была рядом. Где-то там, по ту сторону, в мире, где у меня есть физическое тело, которое сейчас лежит без сознания в походном шатре. И она звала меня обратно.
Но я не мог вернуться. Не так. Не с этим бешеным источником, рвущимся наружу. Если я сейчас открою глаза и впущу эту мощь в физическое тело, каналы которого остались прежними, меня просто разорвет на мелкие части. Мое тело просто не выдержит источник полубога.
Понимание было ясным. Я должен сделать то, что еще минуту назад показалось бы мне дикостью. Заблокировать собственный магический источник. Сжать его, запереть, не дать энергии хлынуть в физическое тело. Создать собственный кокон. Благо, я за последние недели изучил плетение Вултарна вдоль и поперек.
Ирония была настолько злой, что я мысленно выругался. Неделями я боролся с коконом Вултарна, отдирая его по нитке, тратя безумное количество драгоценной энергии. И вот когда клетка разрушена, я должен воссоздать ее заново.
Только действовать нужно быстро…
Зов Селины стал чуть отчетливее. Ее магия уже в который раз была той тонкой, но упрямой ниточкой, которая связывала меня с моим физическим телом.
Я собрал все, что было, весь свой опыт, все знания, все хитрости, которым научила меня Вадома, и которые я освоил сам за эти годы. И начал давить. Медленно, осторожно, бережно сжимая безумную мощь источника внутрь, утрамбовывая ее, загоняя обратно в ядро.