Источник сопротивлялся. Он не хотел возвращаться в клетку. Но я был упрямее.
Слой за слоем я оборачивал вокруг него собственные плетения, создавая внутренний кокон, который пропускал лишь тонкую, контролируемую струйку маны, ровно столько, чтобы тело не разорвало. Остальное я запер внутри до того момента, пока не найду способ адаптировать тело к новой реальности.
Боль постепенно отступила. Не до конца, но терпимо.
Зов Селины стал громче, ближе и теплее. Я потянулся к нему, как тонущий тянется к протянутой руке. И начал всплывать…
Первое, что я увидел, когда открыл глаза, это потолок моего шатра. По его поверхности проходили волны. Отстраненно подумал, что, видимо, снаружи сейчас ветрено.
Я несколько раз моргнул. Глаза слезились, словно я слишком долго смотрел на солнце. Попытался повернуть голову и чуть не застонал от тупой, ноющей боли, которая мгновенно прокатилась по всему телу, от макушки до кончиков пальцев.
Источник давил изнутри, как туго сжатая пружина. Я ощущал его каждую секунду, мощный и горячий, запертый моими же плетениями. Энергия, бурлившая внутри него, рвалась наружу. Но пока все было под контролем. Лишь тонкий и мерный поток маны аккуратно заполнял мои энергоканалы и энергоузлы, которые уже активно трансформировались, при этом восстанавливая множество разрывов.
Пока я создавал новый кокон, из источника все-таки прорвалось немного той дикой энергии. Все выглядело так, словно меня пожевал и выплюнул какой-то гигантский зубастый зверь. Но я все-таки справился… Моя последняя жизнь, вопреки всему, продолжается…
Когда зрение наконец прояснилось, я увидел Селину. Она сидела рядом, на краю моего ложа, привалившись спиной к изголовью, и выглядела так, будто не спала целую вечность. Осунувшееся лицо, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Ее обычно живые и глубокие глаза казались потухшими. Она смотрела на меня, и в ее взгляде читалось такое облегчение, что мне на мгновение стало стыдно за все, через что я ее протащил.
Рядом с Селиной, плотно прижавшись друг к другу, сидели ее сестры-льюнари. Миниатюрные фигурки с такими же измученными лицами. За ними, в дальнем углу фургона я разглядел хейдэльфа, свернувшегося клубком между мешками с припасами. Игния и остальные файрет расселись у моих ног, их обычно теплые тела казались непривычно прохладными, словно они отдали мне весь свой огонь и теперь сами мерзли.
Но кое-кого не хватало. Я скользнул взглядом по лицам и понял, кого не вижу.
— Вайра? — голос прозвучал хрипло.
Селина вздрогнула и обменялась быстрым взглядом с Игнией, а затем негромко ответила:
— Вайра улетела искать остальных эфирэль. Ни одна из них так и не вернулась.
Я прикрыл глаза и тяжело выдохнул. Что-то явно произошло. Что-то очень плохое…
— Сколько дней я здесь провалялся? — хрипло спросил я, мысленно готовясь к новой волне боли, которая обязательно накроет меня, когда начну вставать.
— Ты был без сознания больше семи суток, — тихо произнесла Селина. — Когда тебя выдернуло, я думала, что потеряла тебя. Твое тело начало гореть изнутри. Источник рвал все на части. Если бы мы не…
Она не договорила. Просто сжала мою руку. Ее пальцы были холодными и подрагивали от усталости.
Я все понял без слов. Семь суток Селина и ее сестры удерживали меня на грани, не давая проснуться и не давая уйти. Все это время остальные первородные делились со мной своей силой, стабилизировали мое тело, чинили как могли то, что рвал обезумевший источник.
— Спасибо, — сказал я, обводя взглядом их изнеможденные лица.
Затем я аккуратно приподнялся на локте. Селина тут же подалась вперед, пытаясь удержать меня, и ее сестры потянулись следом. Я мягко отстранил их руки и сел. Голова закружилась, перед глазами поплыло, но через несколько мгновений мир перестал вращаться.
Закрыв глаза, я сосредоточился на источнике. Он пульсировал ровно и мощно за стенками моего кокона, как сердце огромного спящего зверя. Я осторожно отщипнул от него маленький сгусток маны и, не спеша, прогнал его по энергосистеме, которая тут же ожила и засветилась.
Я пробовал на прочность узел за узлом, канал за каналом. Это было похоже на то, как если бы я проверял крепление каждого звена в цепи, прежде чем повесить на нее груз.
Боль отступила. Не ушла насовсем, но ослабла настолько, что перестала давить на мозг. Каждая клеточка моего организма отзывалась на ману с какой-то непривычной жадностью.
Не открывая глаз, я переключился на окружавших меня первородных. Как и ожидалось, выглядели все они скверно. Их энергосистемы были истощены до предела. Они отдали мне почти все, что у них было, и сейчас их источники едва тлели, как угли в прогоревшем костре.