— Но почему я? Я не единственный, кто делает подобные телепрограммы.
Мужчина автоматически ударил еще раз, но сильнее, так что назойливый звон в ухе заглушил его стон.
Когда Мауриц, несмотря на боль, хотел возразить, они уже отвернулись и пошли к столу в другом конце помещения.
Они тихо переговаривались, шуршали сумкой и вытаскивали из неё вещи, которые издалека напоминали медицинское оборудование.
Затем мужчина во второй раз подошел к нему. Мауриц увидел занесенную огромную руку и вжался в сиденье, пытаясь защитить лицо одной рукой.
— Не бойся, — сказал мужчина. — Мы тебя сегодня больше не тронем. Мне просто нужно вот это.
Он вытащил иглу из тыльной стороны ладони Мауритса и потащил за собой к столу штатив с капельницей, опорожнённой на четверть.
— Дайте мне что-нибудь попить, — тихо сказал он. — Просто обычной воды, пожалуйста.
Крупный мужчина кивнул и вернулся со стаканом воды. Когда он прижал его к онемевшим губам Маурица, тот едва чувствовал стекло, но зато ощутил, как вода не только течет из уголков рта на грудь, но и приносит блаженство, когда прохладная влага скользит по нёбу и охлаждает гортань. Он тянулся шеей к стакану, когда мужчина забирал его, и провожал его глазами, пока тот снова не поставил его на стол.
Затем к нему подошла женщина. — Мы решили наведаться ещё как минимум один раз, чтобы подкормить тебя, Мауриц. Но взамен ты должен кое-что для нас сделать.
Она развела руки в стороны, но он не ответил на её призыв. — Я ничего не сделаю, если вы меня не отпустите, — сказал он теперь более ясным голосом.
Она подняла голову и смерила его высокомерным взглядом.
— Не надейся, что кто-то придет тебе на выручку, Мауриц, я надеюсь, ты это четко осознаешь. Так что ты можешь либо подчиниться и провести свое последнее время без страданий, либо нет.
— Моя жена найдет меня. Полиция установит машину, на которой вы меня забрали, и вы просидите в тюрьме до конца жизни.
— Во-первых, твоя жена не заявляла о твоем исчезновении, так что об этом никто не знает. Кроме того, последние недели мы заботились о том, чтобы, взломав твой пароль, поддерживать переписку между вами двумя, но ты об этом, конечно, не знаешь. Так что твоя жена по прежнему живет в убеждении, что ты сейчас в США и занят совершением одной из крупнейших сделок, о которых слышали в Дании. Она не беспокоит тебя без нужды — ты сам её об этом попросил, могу тебе сказать, так что вы просто переписываетесь. Сначала ты пишешь ей, потом она отвечает — такова схема. Мы всё это время вежливо отвечали от твоего имени на её милые и полные надежд письма, в том числе и то, что ты не приедешь домой на Рождество.
Глаза женщины почти светились, когда она произнесла последнее.
— Вы психи, — смело сказал он, в то время как свет надежды внутри него становился всё слабее и бледнее.
— Теперь мы подошли к тому моменту, когда твою жену, вероятно, попросят задать тебе вопросы нового типа, и ты должен на них ответить, если хочешь избежать пыток.
— Можете отвечать что хотите, разве вы уже не это делаете?
— Возможно, появятся вопросы, ответ на которые знаешь только ты.
Мауриц на мгновение ушел в себя. ЧТО она сказала?
— Да вы несете чушь! Моя жена почуяла неладное и знает, что с этими письмами что-то совсем не так, я уверен.
— Чтобы было проще: ТЫ будешь отвечать?
Женщина перед ним была ледяной. Глядя на то, как далеко они зашли, было, вероятно, совершенно неважно, что он об этом думает.
— Делайте со мной что хотите. Вы всё равно меня убьете.
Но Мауриц не имел это в виду. Он не хотел пыток. Он не хотел страдать. Они должны были просто оставить его в покое.
— Скажите мне, когда и как вы собираетесь это сделать, и тогда, возможно, я буду сотрудничать, — сказал он.
Она кивнула сама себе и посмотрела на мужчину, который кивнул в ответ. — Хорошо, Мауриц. Теперь ты знаешь, что не попадешь домой на Рождество, но я могу обещать тебе, что мы не испортим тебе рождественский покой.
— Когда и как! СКАЖИ ЭТО! Или можете убить меня прямо здесь и сейчас! — закричал он.
Она кивнула мужчине у стола.
— Адам сейчас покажет тебе шприц — тот самый, которым мы воспользуемся. Будет больно, но лишь мгновение — и ты обретёшь покой. .
Мауриц с ужасом посмотрел на огромный шприц в руке гиганта, и на мгновение ему показалось, что выступил пот. Но это была иллюзия, он знал это, так как больше не мог потеть — настолько он был обезвожен.