Карл не торопился. Когда пресса пронюхает об этом деле, пресс-конференции премьер-министра отойдут на второй план, потому что эта новость снова сметет всё с первых полос.
То, что он видел на схеме, было чистым безумием. С конца девятнадцатого века в стране было зарегистрировано всего три серийных убийства, но никогда еще — в таких масштабах и в столь систематичном, схематичном и необычном исполнении. Здесь речь не шла о беззащитных младенцах или каких-нибудь жалких, случайно выбранных наркозависимых проститутках, которых садист-женоненавистник присмотрел в качестве легкой добычи. Здесь жертвы выбирались тщательно: в большинстве своем это были социально активные и, практически во всех случаях, успешные граждане. В отличие от обычных убийств, где можно было с уверенностью доказать злой умысел, все эти смерти были признаны несчастными случаями или самоубийствами. То, что им вообще удалось раскрыть часть из них как убийства, было чистым везением, потому что в каждом из этих многочисленных случаев проявлялась такая изощренность, которую вряд ли можно было остановить, не поймав убийцу за руку. Несмотря на шестнадцать верифицированных убийств, этого, к сожалению, так и не удалось сделать. И это было особенно трагично, потому что через пять дней список, по всей вероятности, пополнится семнадцатой жертвой. Как же им это предотвратить?
Карл пробежал глазами даты рождения и содрогнулся.
— Чертовски жуткая компания, — прошептал он, скользя взглядом по таким именам, как Николае Чаушеску, Гитлер и Мао.
Он покосился на годы на доске: всё, к сожалению, сходилось слишком точно, так как двухлетний интервал между убийствами не был нарушен ни разу.
Лицо Розы светилось, но цвет кожи был нездоровым — сказывался скудный сон.
— Мы ведь знаем, что преступления жертв на первый взгляд могут показаться кому-то незначительными, — сказала она. — Но тогда мы с Гордоном еще раз изучили их прошлое, организации и связи, и, как и предполагалось, фактически все они тем или иным образом совершили весьма масштабные и серьезные преступления против общественного блага.
Она указала на колонку «Причина» и перечислила некоторые из них.
— Жертва убийцы в 1990 году жила тем, что мы называем обычным скупничеством краденого, но товар всегда был безумно дорогим. Объемы составляли сотни миллионов крон в год, что легко могло оставить позади прибыль любой компании из листинга биржи. Просто не было с точностью доказано, кто за этим стоит, поэтому заказчик не понес наказания. Пока наш убийца не нанес удар.
Карл не был уверен, что ему нравится определение «наш».
— Другой пример, — продолжила она, — супружеская пара Элен и Георг Бернадос. С середины восьмидесятых и на протяжении десяти лет они создали и возглавляли совершенно безжалостную и жестокую банду, совершавшую необычайно наглые кражи на доверии у беззащитных стариков и инвалидов. За это им пришлось поплатиться жизнями в 1996 году, в день рождения Ленина, 22 апреля. А еще был тот, кого убили в 2008-м, в день рождения Муссолини, 29 июля. Он был владельцем транспортной сети, которая бесконечными рейсами возила свиней и коров на убой в Южную Европу в совершенно гротескных, нечистоплотных и жалких условиях.
У Гордона тоже явно был комментарий, но Роза продолжала.
— Все эти жертвы были крайне неэмпатичными и злобными типами. Если вчитаться глубже в суть их эгоизма и цинизма, невозможно не почувствовать тошноту, — с нажимом произнесла она.
Асад, как ни странно, пожал плечами. — Да, у меня к убийце такое же чувство, как к верблюду, который весь день портил воздух под тобой, делая его липким и густым, но в итоге всё же удивительным образом пронес тебя через пустыню.
Карл покачал головой. Что, черт возьми, этот человек имел в виду под таким причудливым сравнением в столь серьезный момент?
— Я просто к тому, что, как и в случае с верблюдом, в конце концов начинаешь проникаться к убийце симпатией, — пробормотал Асад.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Подумайте, сколько злобных тварей он стер с лица земли. Разве это ничего не значит?
Карл и два его коллеги посмотрели на Асада. На самом деле эта мысль, вероятно, посещала каждого из них.
— Но кто, черт возьми, творит такое? Это же безумие, — сказал Карл. — И как нам двигаться дальше? Что с недостающими страницами отчета Палле Расмуссена, Гордон? И что с исчезнувшими компьютерными файлами? Когда мы получим ответ от NC3 (Национального центра киберпреступности)?
Гордон попытался улыбнуться. На бледном, худощавом лице это смотрелось неестественно, но ему определенно было что рассказать.