— Что ты собираешься делать после второго дня Рождества, Карл? — спросил Асад.
— Если мы найдем Маурица ван Бирбека вовремя, я спляшу фанданго в кабинете Маркуса Якобсена.
— А если нет?
— Плясать не буду, но в кабинете у него всё равно появлюсь.
— Я ухожу, — объявила Роза, обматывая вокруг шеи метровый шарф и надевая пальто.
Она шла сменять Гордона! Карл совсем об этом забыл.
Он посмотрел на Асада и почувствовал, что они думают об одном и том же. Теперь один из них мог занять её кровать, пока она всю ночь будет караулить дом Сисле Парк. Гениально!
Роза на мгновение остановилась в дверях и обернулась к ним.
— И кстати, вы двое! Только попробуйте лечь в мою постель. — Она постучала пальцем по носу. — Вот этот орган вас выдаст, если вы это сделаете, и тогда я буду чертовски зла.
Карл слишком отчетливо представил её с таким выражением лица. После такого он, пожалуй, предпочел бы распластаться на полу.
ГЛАВА 51
ГЛАВА 51
Вторник, 22 декабря 2020 г.
МАУРИЦ
В ранней юности, когда Мауриц особенно остро чувствовал свою беззащитность, он начал считать всё подряд. Если его вызывали в кабинет директора за то, что он огрызнулся учителю, он пересчитывал книги на полках за спиной руководителя, пока на него сыпались выговоры. Если он тонул в девичьем взгляде, то считал, сколько раз она моргнет — лишь бы не выдать своего смущения. В течение нескольких лет любую ситуацию можно было смягчить таким образом: главное, чтобы нашлось хоть что-то, поддающееся счету.
Позже эта дурная привычка забылась, Мауриц научился справляться без нее. Так было до настоящего момента, пока здесь, вдали от мира, беспомощный перед неумолимым распадом собственного тела, он вдруг снова не услышал голос, ведущий счет.
Мауриц покачал головой и тщетно попытался открыть глаза — веки словно склеились.
Был ли это он сам? И что он считал?
— Что ты считаешь, Мауриц? — услышал он собственный голос.
Были ли это секунды, тающие у него за спиной? Было ли это затухающее сердцебиение, или звук напоминал напольные часы бабушки, которые упрямо тикали, отмеряя время, которое уже никогда не вернется?
В последние дни он в течение нескольких часов пытался следить за временем. Для приговоренного к смерти это была черная дыра в вечности, на которую указывали секунды. Несмотря на неизбежное угасание мозга, в нем все еще всплывали обрывки мыслей, от которых он не мог спастись. Возможно, именно поэтому он считал. Чтобы заглушить их гул.
Он не понимал. Почему его должны убить?
Конечно, он мог бы быть более чутким. Конечно, мог бы хоть изредка ставить чужое благополучие выше собственного. Конечно, мог бы быть сдержаннее в стремлении делать деньги на сенсациях. Но разве эта игра не всегда была делом добровольным для тех, кто в ней участвовал? Так почему же?
Мауриц скрючился, перевалившись на бок. Теперь пустые кишки жгло желудочной кислотой. Пищевод ощущался словно без кожи.
Почему ему просто не дадут покой? Как долго они будут тянуть эту муку?
Он внезапно ахнул и широко открыл рот. Всё то, в чем эта мерзкая баба пыталась его убедить, возможно, не имело ничего общего с реальностью. Всё то, в чем она его обвиняла, за что презирала и на что злилась, скорее всего, не было истинной причиной его заточения. Нет сомнений, эта женщина его ненавидела, но это было второстепенным — теперь это стало для него очевидным. За его похищением наверняка стоял целый ворох причин, но в конечном счете — он был в этом уверен — всё сводилось к деньгам
И сейчас она оставила его здесь страдать, пока сама ведет переговоры о выкупе. Очевидно, так оно и есть. Сумма выкупа, несомненно, была близка к пределу ликвидных средств, которые можно было выжать из его состояния. Наверняка именно поэтому всё так затянулось.
Он попытался улыбнуться, но вовремя сдержался — губы едва не лопнули. Наверняка она потребовала сто миллионов крон, как будто это могло стать проблемой . Но Виктория, должно быть, заупрямилась. Она всегда была такой, когда дело доходило до того, чтобы что-то отдать.
Мауриц задышал глубже и свободнее, чем дышал все эти дни. На мгновение показалось, что боль и судороги отступили.
Он откинул голову назад и снова попытался открыть глаза, но и в этот раз ничего не вышло.
И так он сидел некоторое время с открытым ртом и запрокинутой головой, когда снова услышал, как считает.
Он удивился. Что это за зловещие сигналы так настойчиво посылало его подсознание, что ему приходилось пытаться заставить их исчезнуть?