Затем мужчина взял ножницы и начал вскрывать их. Один за другим он выливал содержимое в большой пластиковый контейнер, а когда закончил, влил туда литры прозрачной жидкости — возможно, воды — и начал трясти емкость, пока Сисле Парк водружала на стол огромную воронку.
«О Боже!» — подумал он. Они начали готовить солевой раствор. Неужели это и был тот примитивный метод, которым они «препарировали» тела Франко Свендсена и Биргера фон Брандструпа? Воронку в глотку и лить до тех пор, пока истощенное тело просто не сможет больше вмещать?
Теперь Гордон больше не чувствовал адского жжения в районе ануса и ягодиц, зато почувствовал, что снова мочится в штаны.
— Ну надо же, — сказал мужчина, когда мгновение спустя проходил мимо него, чтобы поправить капельницу Бирбека.
Гордон заерзал на сиденье, но стяжки на запястьях лишь глубже впились в кожу, так что это было бесполезно.
«Останутся ли на моих запястьях такие же следы, как у Палле Расмуссена, когда он сидел пригвожденный к рулю автомобиля и медленно терял сознание?» — подумал он.
Холодная дрожь пробежала по его спине. Подумать только, он оказался в ситуации, когда мог идентифицировать себя с этим подонком.
— Получишь еще один заряд, Мауриц, — сказал мужчина позади него. — Мы ведь хотим привести тебя в такую форму, чтобы ты смог принять свое последнее причастие в полном сознании, не так ли?
— Этого не случится, Мауриц, — услышал Гордон собственный громкий голос.
Из другого конца помещения донесся смех Сисле Парк.
— Посмотрим, Гордон Тейлор, посмотрим! — крикнула она. — Учти, что Мауриц Бирбек — крупная добыча, которую просто так из рук не выпускают. Перед тобой человек, который в высшей степени заслуживает того, чтобы исчезнуть из этого мира.
— Было бы лучше, если бы это была ты! — выпалил он.
Она подошла ближе. — Вот как ты считаешь. Но я-то знаю, что ты говоришь это вопреки здравому смыслу, не так ли?! Человек за тобой — аморальная, корыстная, эгоистичная, жадная свинья, которая заражает других людей теми же низкими стандартами. Он делает людей примитивными, выбивает у них те крохи мозгов, которыми им и так приходится довольствоваться. О Маурице Бирбеке нельзя сказать ничего положительного. Он измывается над человечеством, и этому придет конец, так что нечего сокрушаться. Ты наверняка знаешь, когда это должно произойти, так что можешь любезно сообщить об этом чудовищу, когда мы вас покинем.
На мгновение Гордон вздохнул с облегчением. Значит, они не собирались устраивать показательную казнь и убивать его прямо здесь и сейчас. Но легкость улетучилась так же быстро, как и пришла.
А что будет завтра в двенадцать часов?
— Ну вот, Мауриц, — раздалось сзади. — Теперь ты готов. Через полчаса полегчает. Я вкачал в тебя ударную дозу стимуляторов, так что сердце сейчас застучит сильнее и быстрее. Заодно получил жидкость и минералы — системе кровообращения нужно ведь на чем-то работать, понимаешь?
— Можно мне поговорить с моими детьми? — очень слабо произнес тот.
Разве чудовище говорит такие вещи? Гордон прекрасно знал, какой никчемный и низкий человек сидит за его спиной. Но неужели это всё, что в нем было? Или именно эта ситуация заставила его смягчиться?
— Что ты имеешь в виду, Мауриц? — ответила Сисле Парк. — Нам привезти их сюда? Или ты хочешь, чтобы мы настроили связь по Скайпу? Думаешь связаться с ними через WhatsApp или, может быть, Zoom? Да о чем ты вообще думаешь? Что мы просто возьмем и позвоним им?
— Да, — простонал он. — Просто это, пожалуйста.
Она рассмеялась. — Этого не случится, Мауриц. Ты покинешь эту жизнь без близости и утешения, и ты исчезнешь там, где даже коллеги твоего нового соседа по комнате не смогут тебя найти, я тебе это гарантирую.
— Чтоб ты сгорела в аду, — хрипло выдавил он.
— Вряд ли. Моя связь с Богом абсолютно чиста. Бог не непогрешим, поэтому иногда он создает таких уродов, как ты, но потом он исправляет это и вручает меч возмездия тому, кто умеет находить таких, как ты. Нет, ад зарезервирован для тебя и тех, кто на тебя похож.
Гордон начал смеяться. — Закрой уши, Мауриц! Она сумасшедшая. Неужели она похожа на посланницу Бога? Посмотри на неё. Посмотри в её глаза, они за версту светятся безумием.
Она оказалась подле него в мгновение ока. Ударила его по лицу и плюнула в него. — Ты ничего не знаешь обо мне, Гордон Тейлор, — закричала она. — НИ-ЧЕ-ГО, ты понял?
— Я понимаю тебя лучше, чем тебе хотелось бы. Ты серийный убийца, который убивает каждые два года в дни рождения худших преступников человечества. Ты, возомнившая себя карающим ангелом Бога, стражем морали, которая, как в библейских Содоме и Гоморре, метит свою смертоносную власть и «справедливые» деяния солью.