Но встреча с Гордоном Тейлором и его словесное нападение на неё ранее в тот же день глубоко запали ей в душу, Адам это чувствовал. Её движения стали скованными и отрывистыми, а ответы — рассеянными. Столь бесстыдных слов она не слышала с тех самых пор, как в неё ударила молния, повторяла она снова и снова.
— Ты же слышал его, Адам, — продолжала она, расхаживая взад-вперед перед диваном в гостиной, где супруги сидели и слушали её в отблесках камина. — Все эти его сатанинские слова и насмешливое лицо.
— Это испытание, которому тебя подвергает Бог, — сказал Адам. — Гордон Тейлор пытался запугать тебя, заставить поверить, что ты под ударом, но что у него было, кроме провокации? Ничего, совсем ничего! Да и что вообще может случиться? Никто ведь не знает, где Мауриц и этот Гордон. Он просто тщетно пытался заставить тебя усомниться. Это происки дьявола.
— Ты теперь совершенно уверен, что никто об этом не догадывается, Адам? — прервала его Дебора. — Команда Карла Мёрка ведь приближается, они знают, что за убийствами может стоять Сисле. К тому же Гордон Тейлор видел тебя и знает твое имя. Это может стать опасным прежде, чем мы успеем это осознать.
Он кивнул.
— И помни, теперь не только Сисле в зоне риска, но и мы, Адам. Как, по-твоему, мы справимся, если мы оба окажемся в тюрьме? Вдали друг от друга, без возможности видеться долгие годы. Ну скажи же ей это, Адам!
Он не знал, что ответить. Он просто ненавидел сидеть между двух огней.
Дебора покачала головой, видя его молчание, и повернулась к Сисле. — Разве ты в глубине души не знаешь, что всё подходит к концу, Сисле? Тогда, наверное, естественно, что ты злишься на саму себя из-за того, что мы не остановили всё это вовремя. Разве дело не в этом?
Взгляд Адама следовал за Сисле Парк, когда она медленно повернулась к Деборе. Гнев словно стерли с её лица. Мрачные морщины разгладились, улыбка стала свежей и мягкой. Она слегка покачала головой, улыбаясь кошачьей улыбкой.
— Ты, наверное, права, Дебора, ты часто бываешь права. И мне нравится, что ты умеешь быть такой настойчивой, иногда нам было полезно прояснить ситуацию. И посмотри, к чему за всё это время привела твоя настойчивость и упрямство. — Она развела руками, словно обнимая гостиную и окружающие комнаты. — Идеальная школа для моих рекрутов, прямо здесь. Что бы я делала без них и без тебя?
Она подошла ближе и погладила Дебору по щеке. Было заметно, что Дебора приняла ласку с неприятным чувством, но ничего не сказала.
Затем Сисле повернулась к камину, поворошила угли кочергой и кивнула.
Адам улыбнулся. Это было мастерское обезоруживание со стороны Деборы, значит, атмосфера предыдущего вечера была восстановлена. Теперь вопрос заключался лишь в том, что решит Сисле? Покончит ли она с жертвами уже сегодня , как они предлагали ей не раз, или каков её план?
Он не успел додумать эту мысль, как она резко развернулась на сто восемьдесят градусов и со всего размаха обрушила кочергу ему на висок.
* *
Странно было видеть их такими: безмолвными, застигнутыми врасплох, а на лице Деборы всё еще застыл глубокий шок
Только из головы Деборы сочилась кровь, тогда как крепкая голова Адама выстояла. Но смерть не пощадила ни одного из них — это ведь было очевидно.
Сисле подошла к ним ближе. Лицо Адама больше не казалось перекошенным в том положении, как голова была повернута к плечу. Было даже немного грустно, что он ушел, этот верный человек. Если бы не Дебора и её вечные требования досрочно отойти от дел, Адам, возможно, был бы еще жив.
— Это было глупо с твоей стороны, — сказала она вслух и закрыла застывшие синие глаза Деборы. — Глупо, глупо, глупо, Дебора. Мы могли бы завтра вечером сидеть здесь и поднимать бокалы за нашу последнюю совместную миссию, но ты этого не захотела, я же чувствовала.
Сисле пропустила кочергу через складку своего платья, вытирая кровь. Затем вздохнула и водрузила её обратно в стойку перед камином.
Теперь Сисле была свободна. Эти двое больше не могли ей навредить, и, в конце концов, ей больше не нужно было тащить их за собой в новую жизнь. Любые следы их общего проекта, которые могли остаться в доме, через мгновение станут достоянием прошлого. Огонь поглотит всё. Скажут, что рождественская елка стояла слишком близко к занавескам, и кто-то подумает, что они были неосторожны, а другим придет в голову мысль, что зажигать елку, когда сочельник уже прошел — довольно странный обычай.