— Да. Пока не совсем ясно, где именно монтировали рельсы, но могу сказать, что заказ был сделан неким Адамом Хольме, а работу выполнял 15 и 16 октября 2016 года монтер из фирмы, с которой мы больше не сотрудничаем. Я подумал, вы могли бы позвонить этому Адаму Хольме, у меня есть его номер.
«Нет, нет, нет», — молнией пронеслось в мозгу Карла. Время уходило безвозвратно.
— Как звали монтера, там написано?
— Нет, но я могу дать вам номер фирмы, где он работал. Но почему бы вам просто не позвонить Адаму Хольме?
— Потому что этот человек сейчас лежит обугленным куском на стальном столе в морге рядом со своей женой. Вот почему. Но спасибо, мы очень спешим.
Он получил номер монтажной фирмы, бросил телефон на стол и выругался.
— Роза! — крикнул он. — Быстро найди мне данные на монтажную фирму «Ланг и сыновья». Они находятся в Ванлёсе. — Он повернулся к Асаду. — Я, пожалуй, съем немного.
Он посмотрел на застывшую подливку и вспомнил психиатрическую больницу в Брённерслеве, которая находилась чуть дальше по дороге от дома его родителей. Там его мать несколько лет подрабатывала на кухне, и им частенько перепадала подливка.
— Фирма «Ланг и сыновья» была объявлена банкротом в 2019 году, — отозвалась Роза. — В прошлом году она была воссоздана под названием «Сыновья Ланга». Вот номер Сигурда Ланга, который сейчас является гендиректором.
Он тут же набрал номер. — А ты, Роза, звони кому-нибудь еще из этой фирмы. Нам просто необходимо двигаться дальше.
Гудки шли бесконечно, прежде чем включился автоответчик. — Что у тебя, Роза? — крикнул он.
— Автоответчик. Закрыто на рождественские каникулы. Открываются 4 января.
— О боги! — воскликнул он, оставив застывшую подливку в покое. — Найди домашний адрес директора, поехали.
— Он не указан!
— Сколько может быть людей с именем Сигурд Ланг? Неужели это так сложно.
— Я звоню некой Герде Ланг, она живет в Видовре. Может, она его знает, — ответила она.
«Ради всего святого, пусть она его знает», — подумал Карл.
Прошла минута, и Роза заговорила. — Да, да, да! — твердила она без умолку. — Да, да, да!
Когда разговор закончился, она повернулась к Карлу и Асаду.
— Герда — мать троих сыновей, которые приняли фирму, и она с уверенностью сказала, что такие рельсы они точно не монтировали, потому что их фирма занималась совсем другим. Она это знает, потому что сама управляла делами последние пару лет, пока её муж болел, а затем умер. Для таких задач у них были два поляка, которые ездили повсюду и выполняли разовые работы для всех подряд фирм, которым требовался монтаж.
Карл почувствовал, как подскочило давление. Польские шабашники? Не все ли они католики, которые давным-давно уехали домой праздновать Рождество с семьями во Вроцлав, Катовице или откуда они там, черт возьми, приехали?
Он схватился за голову. — Ты случайно не узнала их контакты?
— Узнала. Один из них живет в этой стране. Его зовут Юрек Ясинский, и живет он в…
Раздался грохот: они обернулись к Асаду, который стоял с пустыми руками перед разбитой тарелкой, а коричневая подливка была на обоих его ботинках.
— Повтори еще раз, Роза. — Никогда еще его глаза не были такими огромными. Еще пара миллиметров — и они бы выкатились из орбит.
— Юрек Ясинский, он живет в…
— Пошли, оба, — настоял Асад, оставляя за собой след из подливки по пути к выходу на террасу.
Асад листал свой блокнот, пока Карл выжимал из «Альфа-Ромео» Виктории всё возможное.
— Юрек Ясинский — это тот самый человек, которому я звонил вчера и спрашивал про металлические стулья, это невероятно. Изначально я разыскал его 7 декабря, чтобы узнать побольше об Олеге Дудеке, которому отрубило руки на штамповочном прессе. Он тогда сказал мне, что ему пришлось перебраться в Копенгаген после увольнения, но я не знал, чем он занимается.
Карл едва мог соображать.
— Никто не мог знать, что Мауриц Бирбек будет похищен через пять дней после твоей встречи с ним, Асад. Так что перестань выглядеть таким бледным, — сказала Роза.
— Я мог бы спросить его, чем он занимался после работы у Олега Дудека?
— И чем бы это помогло? Герда Ланг ведь сказала нам, что он и второй поляк работали на них монтерами лишь короткий период. Наверняка он с тех пор сменил кучу мест.
— Какого черта он не берет трубку, — проворчал Карл. — Если он уехал в Польшу на Рождество, я просто взорвусь.
— К сожалению, это вполне возможно, Карл. Он довольно расслабленно относился к коронавирусу. Когда я был у него, мы оба были без масок. С другой стороны, он был в стельку пьян, когда я звонил ему и спрашивал про стулья.