— Курт, придержи коней на секунду! Я расследую его самоубийство, и мне крайне необходимо знать, были ли у него враги.
— Ха-ха! Ты не уверен, было ли это самоубийство, так? Но я, черт возьми, надеюсь, что было, потому что если это убийство, то убийце полагается медаль, а не тюремный срок, и только не цитируй меня в этом. — Он рассмеялся. — Да, у этого человека были враги, и еще какие. Ты уверен, что у тебя хватит времени, чтобы вникнуть во всё это?
— Я прочитал немало полных ненависти писем в редакцию, адресованных ему, а также часть его высказываний и интервью, так что масштаб я представляю. Я также предполагаю, что он получал письма с угрозами прямо в Парламенте.
— Если уж я за годы получил парочку, то он наверняка получал их в сотни раз больше.
— Такое там хранят?
— Хранят? Нет, в этом я сильно сомневаюсь. — Он несколько раз откашлялся, обдумывая ответ. — Но знаешь что, попробуй поговорить с Верой Петерсен, она была секретарем его крошечной группы, бедняжка. Вера была мировой бабой, просто работа у неё была дерьмовая, а сейчас она работает секретарем в «Dansk Industri». Позвони ей, поболтай. Она наверняка прочитала большую часть этого дерьма.
Совет был хорошим, так как Вера Петерсен оказалась гигантским хранилищем знаний, цехом по поиску решений и целым контейнером памяти — из тех секретарей, благодаря которым их начальники становятся просто формальностью.
Да, это правда, одно время она работала в партии Палле Расмуссена секретарем и координатором, подтвердила она. Не сахар, как понял Карл.
— Должна вам сказать, что практически все письма с угрозами были анонимными, и во всех была одна и та же грязь. Чтобы он просто сдох, что он с куриными мозгами и должен сброситься с моста Лангебро, что он уродливый, мерзкий и у него изо рта воняет гнилью каждый раз, когда он его открывает.
Ой, секундочку, — говорила она каждые две минуты, передавая какое-то сообщение в офис, а затем возвращалась. Она была чертовски занята.
— Как вы думаете, есть шанс, что какие-то из этих писем еще существуют?
— В Кристиансборге — насколько мне известно, нет, но у него была привычка забирать подобное домой. Я думаю, чем резче были электронные письма, тем больше они его забавляли. Такие оскорбления, похоже, получили у него статус трофеев. Так что не исключено, что он планировал рано или поздно подать в суд на отправителей и, вероятно, подгадать это поближе к следующим выборам. Он обожал, когда СМИ смаковали подобное, это давало известность. Вообще он был великолепным стратегом в том, что касалось самопиара. Знаешь же поговорку: «Любое упоминание, кроме некролога, — это хорошо». Это, конечно, ерунда, но только не в его случае. Секундочку!
Она снова исчезла, но Карл уже закончил. На этом всё. С этой закончили, пошли к следующему.
Паулина Расмуссен прозвучала встревоженно, когда снова услышала его голос, на этот раз по телефону.
— Всего один быстрый вопрос, Паулина. Кто на самом деле наследовал за Палле Расмуссеном?
— Э-э, я, но вы же не думаете...?
— Мне просто нужно знать, что сталось с его имуществом и вещами.
— Я получила всё, но мало что из этого чего-то стоило, скажу я вам. Только его компьютер и немного мебели — никакого датского дизайна от Ханса Вегнера или Поуля Кьерхольма, к тому же у меня и так было всё необходимое.
— Его компьютер? Он всё еще у тебя?
— Да, возможно, я не уверена. Но если и так, он оказался на чердаке. Я не смогла его включить, потому что это был Apple, а я в них не разбираюсь. — Она попыталась рассмеяться, но осеклась.
— Могу я попросить тебя поискать его?
— Ой, сейчас у меня небольшой стресс.
— Это ведь не должно занять много времени? Может, нам приехать и помочь тебе?
Видимо, предложение застало её врасплох, потому что ответ последовал с заминкой.
— Э-э-э, нет, спасибо, я сама, но только когда пройдет премьера.
— Хорошо, я понимаю, а когда премьера?
— Завтра.
Карл кивнул про себя. Компьютер! Сомнительно, что кто-то в полиции проверял его содержимое, раз человек якобы совершил самоубийство, так что это придется сделать им.
— Там также должна быть коробка с разными бумагами и распечатками, я полагаю.
— Коробка! — Она презрительно рассмеялась. — Там было как минимум пятьдесят битком набитых ящиков со всяким хламом, и они отправились прямиком на мусоросжигательный завод. Палле хранил всё это барахло дома, но мне оно было неинтересно, зачем оно мне? — Не слишком ли беспощадно это прозвучало?