— Это не имеет ко мне никакого отношения. Это не я сделала.
— Но вы же поехали с ним домой потом, так?
— Я, кажется, уже отвечала на это.
Её глаза медленно холодели, и Карл почувствовал, что теряет над ней контроль.
— Но нет, я этого не делала. Как только он получал разрядку, он сразу хотел домой. Он думал ТОЛЬКО о себе.
— И всё же вы были с ним девять с половиной лет, мне трудно в это поверить.
— Верьте во что хотите. Если кто-то и оставил ему эти следы на запястьях, то уж точно не я. Я не горжусь своими отношениями с ним, но изменить этого не могу.
— Он был в депрессии в тот день?
— Когда у него был оргазм, он всегда был немного подавлен сразу после того, как я его унижала, но в тот день не было ничего необычного.
— Почему вы пытались помешать мне добраться до коробок Палле и его компьютера? Если есть что-то, что я и мои коллеги упустили, расскажите мне сейчас. Вашему положению не поможет то, что нам придется раскапывать это самим.
— Моему положению?! — Теперь она была ледяной. — Моя главная забота сейчас — как я, черт возьми, выживу, когда премьер-министр лишила меня средств к существованию. Вы думаете, она заплатит за все спектакли, которые теперь отменены? Или министр культуры заплатит?
Карл пожал плечами. В сущности, он понятия не имел, о чем она говорит.
— Что мы найдем в компьютере, Паулина? Расскажете нам, пока не поздно?
Она покачала головой. — Я думаю, вам пора уходить.
Роза сидела там же, где он её оставил, перед фотографиями и огромной стопкой материалов дела.
— Асад и Гордон где? — спросил он.
Она вздохнула. — На этот раз инспектор отправил значительную часть из нас по домам. Отныне мы все, включая наш отдел, должны соблюдать дистанцию минимум два метра друг от друга, это просто истерика. Говорят, что, как и весной, мы по возможности не должны проводить физические допросы. Мы должны звонить.
У Карла отвисла челюсть. — Скажи мне, они что, ничему не научились с весны? Черт возьми, нельзя проводить допросы по телефону, мы же в этом убедились. Люди врут безбожно, особенно когда их не видишь. Они же просто сидят на другом конце провода и ржут до упаду.
Он развернулся на каблуках и решительно зашагал по коридору. Слава богу, Маркус был на месте. Выглядел он тоже не слишком счастливым.
— Это правда, что вы снова требуете, чтобы мы проводили допросы по телефону?
— Инспектор настоятельно рекомендует это, да. — Он устало посмотрел на него.
— Это касается и предъявления обвинений? — спросил он почти в шутку.
Маркус кивнул.
— И что вы сделаете, если я на это наплюю с высокой колокольни?
— Не знаю. Если ты из-за этого заболеешь короной, ну, тогда ты точно окажешься в глубокой заднице.
— Из-за этого? А как насчет тебя самого?
— Ну, я остаюсь здесь в своем кабинете, так что мои знания о том, где находятся люди двадцать четыре на семь, весьма ограничены.
Карл кивнул. Это было именно то, что он хотел услышать.
— Гордона и Асада пока попросили уйти домой, и это точно не поспособствует нашему расследованию, Маркус. Ты ведь хочешь, чтобы дело Майи Петерсен было раскрыто?
Он кивнул. — Это просто должно подождать, пока опасность заражения не минует.
— Я тебя услышал, Маркус. Ну, бывай.
— Асад, у тебя есть адрес того типа с гневными письмами, который хотел принести Палле Расмуссена в жертву, если тот не уйдет из политики?
Тот пару раз откашлялся, видимо, держа телефон на расстоянии. Неужели он простудился?
— Я уже говорил с ним, Карл. — Он бросил пару фраз на арабском кому-то в комнате, где находился. На заднем фоне кто-то плакал.
— Что там происходит, Асад?
— Что происходит? Происходит то, что нелегко работать в трехкомнатной квартире со всем этим воем на заднем плане.
Карл нахмурился. — Ты не можешь посидеть где-нибудь не дома?
Асад снова что-то крикнул в комнату на арабском. Видимо, он не расслышал вопроса.
— Так что тебе сказал этот любитель хейтерских атак, Асад?
— Что всех политиков, которые лгали или толковали конституцию по своему усмотрению, нужно останавливать силой. Что им полезно знать, как сильно он их ненавидит.
— Он знает, что за угрозы насилием положено наказание?
— Ему это было «до картонной утки», кажется, он так сказал? Странное выражение.
Карл улыбнулся. — До картонной утки? Пожилой человек, я полагаю.
— Карл, от него мы ничего не добьемся. Он живет в Накскове и жил там всегда. У него мышечная дистрофия, он прикован к инвалидному креслу.