— Вы, небось, пришли, чтобы выселить меня из дома, — безучастно сказала она, пока резкий запах гнили и мочи бил им в нос. Она шла впереди них мимо штабелей картонных коробок и мусора и указала на диван в гостиной, который настолько позеленел от плесени, что даже животное не захотело бы на нем лежать. Поэтому они остались стоять.
— Вы ведь мать Рагнхильд Бенгтсен, не так ли? — спросил Карл, натягивая маску на лицо, и дело было вовсе не в коронавирусе.
Она выглядела озадаченной. — А что с ней?
— Вы, должно быть, не следили за новостями в последние пару дней?
Она указала на стопку местных газет, брошенных в углу и лишь наполовину прикрывавших море использованных консервных банок, остатков еды и пластиковых упаковок. Это было похоже на участие в трагическом реалити-шоу канала TV3 «Экстремальные скряги». Трудно было представить нечто более далекое от маниакальной страсти к порядку её дочери.
— Мы пришли сообщить вам, что ваша дочь мертва, госпожа Бенгтсен. Мы очень сочувствуем.
Ни один мускул не дрогнул на её морщинистом лице.
— По всей видимости, она была убита несколько дней назад, и вчера мы нашли её тело, — бесстрастно добавила Роза. Она наверняка просто хотела поскорее с этим покончить и выйти на свежий воздух. — Значит, вы, возможно, также не знаете, что предшествовало этому преступлению?
— Я не разговаривала с ней больше десяти лет, так откуда мне знать? — Она по-прежнему казалась совершенно равнодушной.
— Десять лет?! Могу я спросить, почему? — продолжила Роза.
— Она убила своего отца, так с какой стати мне иметь с ней дело?
В этот момент Карл перестал чувствовать вонь. — Эта информация для меня в новинку, на чем вы основываетесь? На подозрениях или…?
— Подозрения, ха! После того как ему ампутировали ноги, она следила за тем, чтобы он получал уколы инсулина, и получал он их более чем достаточно, уж поверьте мне. Она его убила.
— Ну, тогда это, должно быть, было из сострадания, я полагаю, — заметила Роза.
— Да, это ты так говоришь, и выглядишь ты тоже как идиотка, если хочешь знать мое мнение. Вы правда из полиции, Господи помилуй.
Роза на мгновение откинула голову назад. К таким оплеухам она не привыкла. — Ну, спасибо за комплимент, — ответила она. — Можем мы выйти на улицу и продолжить разговор там? Здесь воняет хуже, чем смерть и навозная куча.
Затем она крепко схватила даму за руку и вытащила её наружу, прежде чем Карл успел её остановить.
Она отпустила её посреди зарослей, которые наверняка когда-то были газоном. — Так вот, теперь «идиотка» спрашивает тебя: почему Рагнхильд должна была убить своего отца? И заодно я спрашиваю тебя, почему ты вообще не проявляешь ни малейшей реакции, хотя мы только что сказали тебе, что твою дочь убили.
Женщина скрестила руки на груди и сплюнула на землю. — Сама, видать, напросилась, лживая, мерзкая тварь.
Карл попытался поймать её взгляд. — Почему Рагнхильд должна была убить отца?
— О-о-о, у неё были навязчивые идеи. Сумасшедшая стерва.
— Навязчивые идеи? — Карл посмотрел на Розу, которая стояла и кивала.
— Да, идеи. Иначе она бы не стала говорить про собственного отца, что он истязал её в детстве, верно? Что он засовывал в неё вешалку для одежды, когда она капризничала — не стала бы ведь? — Она повернулась прямо к Карлу и крикнула это еще раз, так что слюна брызнула ему на пиджак.
— Про собственного отца такого ведь не говорят, правда же?!
Сообщение передал им Асад, пока они ехали обратно к Тегльхольмену. — На стройплощадке в Скевинге нашли еще два трупа, Карл.
Значит, они с Маркусом были правы: там было больше одного тела. — Свежие или…?
— Нет. Оба тела пролежали там гораздо дольше года.
— И такие же изувеченные, как Рагнхильд Бенгтсен?
— Нет. В этом плане тела не повреждены, но из-за того, что они так долго находились в земле, отчет мы получим только через несколько дней. Их на самом деле уже отвезли в судмедэкспертизу.
— Ну вот! Значит, от этого дела мы так просто не отделаемся, — проворчала Роза на пассажирском сиденье. Она всё еще выглядела так, будто больше всего на свете хотела отколошматить ту мегеру, которая только что грубо её оскорбила.
— Может быть, а может и нет. Всё будет зависеть от того, есть ли красная нить, связывающая эти два тела с Рагнхильд Бенгтсен, — сказал Карл.
— Черт возьми, Карл, именно поэтому мы от этого дела и не отвязаться, — сдавленно произнесла Роза. — Потому что, конечно же, между этими убийствами есть какая-то связь, а значит, есть и красная нить, в которой нам теперь предстоит запутаться, а потом мучительно из неё выбираться, ясно? Может, попросишь Маркуса, чтобы он натравил на это дело кого-нибудь другого, а нам дал спокойно работать над своим? Наше и без того достаточно запутанное, уж поверьте. Разве мы не сидим в отделе нераскрытых старых дел? А тут у нас убийства, где последнее тело едва остыло. Это вообще не по части Отдела Q, так ведь?