Адам стоял в гостиной с пультом в руке. Он выглядел потрясенным, и Сисле сразу почувствовала, что почва уходит у него из-под ног и он сам это понимает. Поэтому он начал издалека.
— Ты должна посмотреть то заявление для прессы, которое мы видели. Сейчас это крутят по TV2 News почти без остановки. Нам нужно обсудить, что делать.
Он нажал на кнопку и нашел ролик в TV 2 PLAY. Пять минут экран светился, и Сисле чувствовала, как Дебора и Адам постоянно следят за ее реакцией. Но Сисле сохраняла спокойствие.
Перед старым зданием полицейского управления, в кольце микрофонов и камер, стоял Карл Мёрк, глава Отдела Q. Изо рта шел пар, плечи были припорошены снегом. Его взгляд был мрачнее, чем в тот день, когда он приходил к ней на фабрику, и каждый раз, когда журналист пытался его перебить, он отворачивал лицо. По лицам репортеров было ясно: он сейчас грубо нарушал все процедуры, по которым обычно работает полиция. Если это была попытка вовлечь всю Данию в его расследование, то она была чертовски эффективной.
И пока экран еще не остыл после увиденного заявления, в кадре появился ведущий TV 2 NEWS с таким выражением лица, которое давало понять: эту историю будут мусолить все последующие дни. Не успеешь оглянуться, как вызовут толпу экспертов, чтобы те высказали свое мнение о грядущей мобилизации и усилении следствия. Совсем не та огласка, которая была нужна Сисле и остальным.
— Может, нам убить ван Бирбека прямо сейчас? Какое значение имеют пара дней? — сказал Адам.
Наконец-то это прозвучало.
Она перевела на него взгляд, не поворачивая головы. «Слабый человек, следи за тем, что говоришь», — подумала она.
— Может, Адам прав, Сисле, — сказала Дебора, придвигаясь ближе на диване. — Мы же обсуждали это. Если они подберутся слишком близко, мы обрубаем концы и…
Сисле отключилась. В последние дни всё происходило слишком быстро, но это было случайностью. Табита и Рагнхильд по отдельности совершенно сошли с ума, этого нельзя было предвидеть. Теперь Табита была мертва, и проблема с ней была устранена, но это, в свою очередь, сделало неизбежным решение остановить Рагнхильд. Они убили ее и поступили правильно, но кто мог знать, что ее тело найдут так быстро? Адам уверял, что надежно замаскировал могилу, но, очевидно, это было не так. А потом эта дура Паулина полезла на рожон и бросила ей вызов — зря она это сделала. Никто не смел ей угрожать. И хотя у этой женщины вряд ли было что-то конкретное, что могло бы связать ее с убийством Палле Расмуссена, ее намеки могли легко накопиться и отправить этого бульдога из Отдела Q обратно к ней с новыми вопросами.
Сисле глубоко вздохнула.
— Ты точно уверен, Адам, что убрал из квартиры Паулины Расмуссен всё, что может вызвать неприятности?
— Ну ты же сама видела, как я работал. Бумаги из сумки и обувная коробка с письмами из ее спальни, вот она стоит. — Он указал на коробку посреди стола. — Больше я ничего не нашел. И мы были в перчатках, Сисле. Нас никто не видел.
— Вы ведь не начнете совершать ошибки сейчас, верно? — Сисле смотрела на них, пока они не отвели глаза. — Послушайте. У этого Карла Мёрка ничего нет. Как он сам заявил на пресс-конференции, его отдел, судя по всему, знает лишь то, что кто-то должен умереть во второй день Рождества, и всё. Они не знают, кто это, и уж точно не знают, где он находится. Я не собираюсь отступать от своего плана и своих принципов из-за этого. Мы казним Маурица ван Бирбека точно в назначенный срок.
— А что, если жена Бирбека заподозрит неладное и откликнется на призыв полицейского? — спросила Дебора.
— С чего бы ей? Мы ведь обосновали, почему они не могут говорить по телефону, пока он заключает этот гигантский контракт во Флориде. Она была вполне довольна их так называемой перепиской, не так ли, Дебора?
— Наверное, ей это даже казалось романтичным, что он так раскрывает свои чувства перед ней. В прошлый раз она выглядела почти эйфоричной. Но что мы будем делать, если она вдруг передумает и начнет задавать вопросы или потребует, чтобы он ей позвонил?
— Решим, когда она пришлет следующее письмо.
— Но полиция призвала семьи задавать вопросы, на которые может ответить только пропавший. Адам говорит, что Мауриц Бирбек выглядел сегодня очень слабым, так что, может быть, он вообще не сможет или не захочет сотрудничать, если мы заставим его отвечать.
— Да, — Адам умоляюще посмотрел на Сисле. — Мауриц сейчас совсем плох, и я не думаю, что мы сможем заставить его отвечать так, как нам нужно. Он как будто уже на всё махнул рукой.
— Адам, Адам, ну прекрати, ты же сейчас разваливаешься на части. По большому счету, совершенно неважно, вычислят они, кто этот человек, или нет. Ничто не может вывести на меня, и уж тем более на вас.