«Стыдно», — подумал он. С тех пор как почти полтора года назад он переехал к Моне, он заезжал сюда от силы три раза. Разве Харди мог быть этим доволен?
— Они ищут деньги, наркотики и цифровые следы, Карл, — сказал Маркус.
— Ну что ж! Но учтите: если найдут много денег, они мои, — сказал он и рассмеялся. «Неуместная шутка», — казалось, мигало неоновым красным цветом лицо Маркуса.
Всплывало много интересных вещей, но они просто не принадлежали Карлу. Брекеты различных конструкций, разнообразные секс-игрушки, которые определенно не соответствовали сексуальным предпочтениям Карла, таблетки, которые могли содержать стероиды, подгузники Харди и присыпка. Всё то, что, по идее, никого не касается, но обыск дома работает иначе.
Когда они закончили с подвалом и практически с первым и вторым этажами, «Сниффер» указал на люк в потолке.
— Интуиция подсказывает мне, что надо лезть туда, — сказал он и за четыре шага поднялся по лестнице.
— Твою мать, — последовал его комментарий, когда он высунул голову в люк. — Тут есть в чем покопаться.
Карл нахмурился и попытался вспомнить. Прошло уже несколько лет с тех пор, как он был там наверху. Он не помнил когда именно, но помнил, что комната почти опустела, когда его пасынок Йеспер крайне неохотно забрал остатки своих вещей.
Он взобрался по лестнице и наткнулся на задницу «Ищейки» перед стеной из картонных коробок.
«Как же их много», — подумал он. Уж не с тех ли пор они здесь, когда Мика как минимум трижды то съезжала от своего парня Мортена, то возвращалась к нему?
— Послушайте, Лассен, всё это добро наверху мне не принадлежит, — сказал он. — Обязательно так сильно всё разбрасывать? Вы могли бы хотя бы закрывать коробки, когда закончите с ними, разве нет?
Глубокое молчание обычно лучший ответ, и именно его придерживался «Ищейка». Через десять минут наверху оказались еще трое следователей. Карл их не знал — возможно, они были даже не датчане.
Спустя полтора часа они его позвали.
Они раздвинули все коробки по сторонам так, что в узком проходе можно было видеть стену у самого фронтона.
— Он заперт, Карл, — сказал один из них, указывая на чемодан, стоявший у торцевой стены. — Будьте добры, откройте его.
— Да не могу я, — ответил он. — Понятия не имею, у кого ключ. Он стоит здесь годами, наверняка это что-то, что забыл мой пасынок.
Но Карл знал правду — поначалу он просто об этом напрочь забыл.
Они вытащили его и снесли вниз к обеденному столу. Чемодан был невероятно тяжелым для своих довольно скромных размеров, так что уже тогда закралось подозрение, что он не совсем обычный.
Терье Плоуг указал на него и кивнул, когда техник спросил, нужно ли его взламывать.
Очевидно, этого было мало. Помимо клочьев паутины по краям, крышка была намертво приклеена к чемодану жёлтой массой, которую один из них определил как разновидность двухкомпонентного клея — из тех, что не отпускают никогда.
— Тогда вскрывайте дно, — приказал Плоуг. Но и это оказалось непросто, так как весь чемодан изнутри был обшит двухмиллиметровыми стальными пластинами.
Это определенно не сулило ничего хорошего, поэтому Карл попытался поймать взгляд Маркуса, чтобы просигнализировать, насколько он сам удивлен. Но Маркус просто стоял как парализованный и наблюдал за попытками коллег.
Они достали из одной из машин углошлифовальную машину и начали резать дно; от летящих искр тени в комнате заплясали вокруг них.
Вся остальная активность в доме прекратилась, все просто стояли и ждали, и Карл знал, что ждать им придется не зря. Чем больше он копался в памяти, тем лучше вспоминал, как его напарник, Анкер Хёйер, незадолго до того, как его, Харди и Карла расстреляли на Амагере, попросил Карла подержать этот чемодан у себя, так как он разводился и у него самого не было места. По понятным причинам Анкер так и не пришел за ним. Это было бы трудновато, пока он лежит на Западном кладбище.
— Это Анкера Хёйера, — тихо сказал он. — Я и забыл, что он поставил его туда. Прошло тринадцать лет с тех пор, как Анкера убили на Амагере, по паутине же видно, что он стоял там целую вечность.
Терье Плоуг снисходительно посмотрел на него из-под кустистых бровей. Словно Карл сам не понимал, что это оправдание в любой момент прозвучит неубедительно.
— И вы, конечно, понятия не имеете, что внутри, верно?
Как минимум десять пар глаз уставились на него, и у слишком многих в уголках притаились глубокие усмешки.
ГЛАВА 42