— Сисле воспользуется временем после смерти Маурица Бирбека, чтобы обнулить миссию, она ведь так говорит.
Дебора кивнула. — Да, Адам, именно так, но не придется ли ей тогда обнулить и нас тоже?
— Что ты имеешь в виду?
— У нее достаточно сотрудников, которые могут нас заменить. И скольких она на самом деле убила, разве она рассказывает нам всё? В конце концов, знаем ли мы вообще их число? И наконец: думаешь ли ты, что сейчас она идет на риск, из-за которого она и мы рискуем быть разоблаченными?
Казалось, она не могла поймать взгляд мужа; слушал ли он ее вообще как следует?
— Адам, послушай! Помимо нашей воли, мы с тобой постепенно слишком сильно вышли из тени, и теперь нам нужно быть осторожными. Я не хочу закончить как жена Лота.
Это сравнение заставило ее мужа очнуться. — Послушай, Дебора, жена Лота была непослушной. Она нарушила Божью заповедь, и поэтому Бог превратил ее в соляной столб. Но ты — ее противоположность, ты названа в честь одной из самых сильных женщин в Библии. Тебе стоит помнить, что эта великая женщина, несмотря на свой пол, была также судьей и мудрейшей в своем поколении. Ты была избрана для этого Богом, потому что ты — та самая, и Сисле это знает. Ты правда думаешь, что это было случайностью — что Сисла в своё время выбрала именно нас? Нет, это произошло благодаря тебе и судьбе нашего бедного Исака, так что нам нечего бояться.
Дебора долго смотрела на мужа. Не поэтому ли он продал свое предприятие? В конце концов, он ведь не знал ничего лучше этого. Убивать, обдумывать следующие шаги вместе со Сисле, быть ее приспешником там, где это требовало больше всего усилий.
— Я просто говорю, что нам лучше поберечься. Ты называешь меня мудрой, но тогда ты должен и слушать меня. Когда Сисле покончит с Маурицем, мы должны быть начеку.
ГЛАВА 43
ГЛАВА 43
Суббота, 19 декабря 2020 г.
АСАД
Три звонка, раздавшиеся один за другим, окончательно выбили Асада из колеи. Сначала Марва отчитала его за то, что он слишком много работает и из-за этого всё дома разваливается. Она боялась: если он не возьмет на себя роль главы семьи и не начнет чаще бывать дома, Рония в ближайшее время сбежит, а Нелла просто не вынесет их изоляции.
Асад пообещал, что обязательно исправится, и тут телефон зазвонил во второй раз. Это была Мона, которая не понимала, почему Карл последний час не отвечает на ее звонки. Асаду пришлось объяснить ей, что старое дело об убийствах из гвоздезабивного пистолета снова всплыло и что Карл сейчас находится в своем доме в Аллерёде, так как полиция собирается провести там обыск. Но, как уверял себя Асад, Карл по телефону звучал собранно и спокойно, так что всё это, скорее всего, просто буря в стакане воды.
Увы, третий звонок опроверг это утешение. Звонил сам Карл. Он коротко сообщил, что на чердаке в Аллерёде нашли чемодан: полтора килограмма кокаина и больше двухсот тысяч евро. Брать Карла на месте не стали — экспертам сначала нужно было изучить содержимое, и эта новость на мгновение выбила Асада из колеи. Ведь если они — совершенно необъяснимым образом — найдут внутри него собственные следы, как, черт возьми, он будет это объяснять?
Как реагировать на подобное сообщение? Асад просто не знал.
— И, Асад, вам, наверное, стоит рассчитывать на то, что меня пока отстранят от работы, и я должен буду сдать свое удостоверение и табельный пистолет.
— Тогда ты не сможешь приходить сюда, в отдел.
— Нет, но спроси остальных, что мы можем сделать. У нас ведь нет времени сбавлять темп, верно? Мое предложение — работать двумя группами: одна на Тегльхольмене, другая у меня дома. Если вы трое согласны на такой вариант, то пакуйте самое необходимое, а ты, Асад, приезжай ко мне домой, как только сможешь.
Роза отреагировала резче всех. — Что, черт возьми, ПРОИСХОДИТ? Никто не хранит подобное дерьмо у себя на чердаке почти пятнадцать лет, если имеет хоть малейшее представление о содержимом, верно? Либо от этого избавляются — и это можно сделать по-разному, например, сдать в полицию, — либо реализуют товар и начинают перекачивать деньги на скрытые счета по всему миру. Так почему Карл не сделал ни того, ни другого? Не сделал, потому что он к этому не имеет ни малейшего отношения, баста!