Дракула был собеседником требовательным и упрямым. Умным, внимательным, острым и увлеченным. Он никогда не перебивал и выслушивал до конца все, что она говорила, вдумчиво изучая, долго разглядывая – и возвращая обратно, подчас развернутым в ином совершенно ракурсе, и это было… да, было захватывающе, признавала она.
В его очередной визит Агата проснулась от пристального взгляда.
Вздохнув, она повернулась на спину.
– Сколько прошло времени? С тех пор, как вы принесли меня сюда.
– Три с половиной недели.
Агата кивнула.
– Вы не боитесь мне опротиветь? – в приливе неожиданной дерзости спросила она.
Спросила – и сразу же пожалела. Но гнева на нее не обрушилось, – как и обиды, и злости. Он рассмеялся.
– Агата, – сказал, наклонившись и глядя в ее глаза. – Как же вы… предсказуемы? Как наивны в вашей яростной непримиримости. Вы так уверены в себе – и в том, что эта непримиримость оберегает вас от проявлений «греховной слабости». Таких, например, как способность испытывать ко мне что-то, помимо м-м-м... праведного гнева. Ваши упорство и стойкость поистине восхищают. – Он замолчал, улыбнувшись. – Но если бы я захотел, не сомневайтесь... да, если бы я захотел, я бы заставил вас... кричать.
– Уж в этом я точно не сомневаюсь, – сказала Агата сварливо. Она приподнялась и поерзала, усаживаясь поудобнее. Подушки расползались в стороны и сплющивались, делаясь тонкими и твердыми. – Напротив, я нахожу странным, что вы так долго... – она умолкла, подбирая слово, – так долго тянули с этим.
Она нагнулась поправить непослушную подушку, и прядь волос упала ей на глаза. Убрав их, Агата посмотрела на Дракулу.
Он пристально и неотрывно разглядывал ее.
– Не в этом смысле.
Слова прозвучали мягко, но что-то в них заставило ее вздрогнуть и – почему-то – потрогать одеяло, которым Агата была укрыта до пояса.
– Что вы имеете в виду? – спросила она светским тоном.
Дракула откинулся назад, опираясь о невысокий столик у кровати. На столике стоял наполненный до края бокал с вином. Агата не помнила, чтобы этот столик был здесь раньше. Впрочем, ее не слишком занимала обстановка комнаты.
– А вы у вас в монастыре забыли, от чего кричат в постели?
– У нас в монастыре не так уж много времени для праздных размышлений, – отрезала Агата. – Вы что, серьезно? – не поверила она.
– Вполне серьезно, – он улыбнулся.
Агата помолчала.
– Вы правда думаете, что…
– Не думаю, Агата, я уверен.
С минуту она сидела в замешательстве.
На помощь пришел гнев.
– Вы ни за что не сможете!
– Проверим?
Что в этой комнате не так, подумала Агата. Окно бы… Или два. Она поерзала.
– Не стоит. В спорах об... аксиомах я не участвую.
Теперь он улыбался с тем выражением, которое запомнилось Агате с их первой встречи, у ворот монастыря.
Восторг. Неверие своей удаче. Радость.
И ровно тем же жестом, что и тогда, он запрокинул голову и провел пальцами от уголков рта к подбородку.
– Агата, вы считаете, что за триста восемьдесят шесть моих половозрелых лет остались тайны женских удовольствий, которые мне неизвестны?
Агата отогнала воспоминание.
– Я не о тайнах женских удовольствий, – она поморщилась. – Ваш саквояж аристократа, набитый сведениями о дамских прелестях, тут ни причем. Он не поможет, – промолвила Агата снисходительно, – в той области, где речь идет о теле, подчиненном высшей власти.
– Божественной?
– Нет. Власти разума.
Он рассмеялся.
– Вы еретик, Агата. Столетие назад вы кончили ли бы жизнь на площади, и в ваш костер подбрасывали бы поленья добропорядочные дамы, одетые в чепцы, как вы.
Агата фыркнула.
– Уходите от темы?
– Ни в коем случае, – заверил Дракула. – Пари? – спросил спустя секунду.
– Условия?
Он вновь расхохотался.
– Агата, я вижу, вы серьезно заскучали. Я не прощу себе подобного. Условия... – заметив ее сердитый взгляд, продолжил он. К его глазам вернулось задумчивое выражение. – Условия. Допустим, так: вы позволяете касаться вас – как я хочу и столько, сколько посчитаю… достаточным для доказательства той теоремы, по поводу которой мы поспорили. Вы полностью вольны в своих реакциях: рычите и шипите, шепчите, осыпайте меня последними словами. Стоните, – сколь угодно громко. Кричать – нельзя.