– Стонать? – сощурилась Агата. – Вы столь самонадеянны?
Он усмехнулся.
– Я даю вам шанс.
С минуту Агата молча смотрела на него.
– Прекрасно, – проговорила она медленно. – Прекрасно, принимается. А вот мои условия: вы делаете все, что можете, чтобы заставить меня кричать от удовольствия, и если у вас не выйдет… трижды, – вы проиграли.
Дракула поднял бровь.
– Трижды? Трижды, Агата?
– Я даю вам шанс.
– Согласен, – его улыбка сделалась настолько мягкой и лукавой, что у Агаты возникло желание немедленно все отменить.
– Что вы поставите?
Она задумалась. И в самом деле, что? Чем может расплатиться узница за проигрыш? Помимо унижения, конечно, подумала с досадой.
– А вы? – Агате всегда легче давались атаки, чем защита.
Он сделал вид, что не заметил возникшей паузы.
– Я отпущу вас, – сказал он. – Сумеете не закричать ни разу – и я позволю вам уйти. И выполню любое ваше желание. Из тех, что в силах выполнить, конечно, – добавил он насмешливо.
Агата недоверчиво нахмурилась.
– Действительно? – спросила.
– Даю вам слово.
– Хорошо, – она рассеянно потерла лоб. – А если...
– А если выиграю я, то вы отправитесь со мной в Лондон. Открыто, на виду у всех и добровольно.
– Зачем я вам в Лондоне?
Дракула улыбнулся.
– Не уточняйте, – сказала Агата. – Мне это не понадобится. Вы не выиграете.
– Мы увидим, – не угрожает, отметила она. И не пугает. Констатирует.
Она перевела дыхание.
– Что ж, хорошо. Согласна. Вы победите – поеду с вами. Но это не значит, что я прекращу попытки расстроить ваши… планы.
– Ни в коем случае, – уголки губ Дракулы едва заметно дрогнули.
Агата кивнула.
– Тогда... Раз мы договорились… о правилах... и об условиях... – она помедлила. – Когда вы предлагаете?..
– Сейчас.
Агата шевельнулась и вновь поправила подушки. Теперь они казались слишком мягкими. Она буквально чувствовала, как утопает в них.
– Сейчас? – переспросила вежливо. Так не годится, подумала, – надо на него посмотреть.
Глаза Дракулы были совершенно непроницаемыми.
– У вас есть возражения? – спросил он.
– Нет, ни малейших, – потеребив край одеяла, Агата рассеянно погладила его.
С другой стороны на белоснежную ткань легла мужская рука.
Откинув одеяло одним движением, Дракула наклонился, касаясь длинной монашеской юбки.
Взгляд Агаты метнулся к его ладони, затерявшейся в голубых складках. Она не ощущала ее сквозь одежду, лишь видела, как она приникает к ткани, полностью, всей поверхностью.
– Скажите, вы это делали прежде? – теперь голос Дракулы звучал совсем рядом.
– Что? – спросила Агата, вздрогнув.
– Вам раньше случалось такое делать? – повторил Дракула; его рука все так же безмятежно лежала на смятой юбке.
– Почему вы спрашиваете?
– Интересно.
– Я – монахиня, – сказала Агата сухо.
– Я помню, – рука ожила и захватила плотный подол, поднимая. – Но у вас была ведь жизнь до монастыря? – Дракула заглянул ей в глаза. – Сердечные драмы, поклонники?
Агата помотала головой.
– Меня... Я была младшей дочерью, – проговорила. – Четвертой после трех братьев. И никакого приданого.
– Путь один – в монастырь, – взявшись за подол обеими руками, Дракула подтянул юбку к ее коленям. – В тринадцать?
– В четырнадцать.
Он кивнул.
– Понимаю. Ну, а сами вы что же?
Агата уставилась на него непонимающе.
– Что... я сама?
– Агата, – он улыбнулся. – Вы разве ни разу не попытались узнать, каково это? – он наклонился ближе, понизив голос. – Не трогали себя, не предавались запретным играм? Не пробовали... себя на вкус?
Агата отвернулась в смятении. Ей вспомнился разговор с Джонатаном Харкером. Как упорно она его обо всем выспрашивала! Как настойчиво добивалась ответа, желая узнать, было ли у него с графом... особое взаимодействие. Как убеждала бедного Джонатана, что в его желаниях в отношении оставленной в Лондоне Мины и пылких грезах нет ничего ужасного.
– Я никогда не делала этого, – сказала она глухо. – Даже во сне. Ни разу. Я солгала ему.
– Солгали кому? – поинтересовался Дракула.