— Вася, когда ты злишься, мне страшно.
— Я помню, — ответил серьезно, — поэтому вышел успокоиться.
— Маринка разоткровенничалась сегодня…
— Потому что нехер вино разбавлять коньяком, потом опять вином и опять коньком, — сказал ехидно. — Даже меня с такого вынесет. И, судя по голосу из окна, когда мы вернёмся, её бренное тело нужно будет доставить из пункта «А» в пункт «Б».
— Она с утра, чтоль, начала? — скривилась, повернувшись к нему.
— Она не прекращала с того момента, как я её привёз. Горе топит, а я стеклотару только вывозить успеваю. Ты думала я шучу про коньяк?
— Обижена она на тебя, Вась… — заметила пространно.
Вася был спокоен и миролюбив, а коньяк догнал и меня, стирая из памяти данное некогда обещании не быть пятым колесом.
— Да понятное дело… — сказал тихо, поморщившись, — ну а я что… сказал, как есть. Только в себя начал приходить и опять снова здорова, — сжал пои пальцы и хмыкнул: — Ты коньяк буквально за воротник заливала? Руки — лёд.
— Да чёт зябко, — буркнула, убирая руку, — пойдём в дом?
— Иди, я сейчас, — сказал сквозь зубы, а я поторопилась убраться.
Ваську я всегда считала другом. Ну, на сколько это было возможно. Свой в доску, легко всё, просто, понятно, но чёртов коньяк и его ничего не значащее прикосновение внезапно направили мои мысли в опасное русло. Я потерла руку, которой он коснулся, о джинсы, стараясь избавиться от навязчивых и совершенно лишних ощущений, прошла на кухню и с удивлением обнаружила Марину в сознании. Глаза открыты, взгляд задумчив, вторую бутылку не открыла. Посмотрела на меня как-то странно и поднялась.
— Пойду-ка я прилягу, — сказала медленно.
— Ну, здрасьте! — воскликнула я возмущённо. — А думать?
— Я уже сегодня столько надумала… с меня хватит… — ответила меланхолично. В дверях встал Вася, Марина слабо улыбнулась ему, а когда подошла, похлопала по груди, сказав тихо: — Поняла, Вась. Херня-с.
— Херня-с… — повторил, скривившись. Поцеловал её в макушку и шикнул: — Двигай спать, панда очковая.
Поговорили на своём языке, я послушала, ни черта не поняла, но с вопросами решила не лезть, устроившись за столом и заговорив:
— Итак, у нас некая фирма, два партнера, ненавязчиво тыкающие друг на друга пальцами, один амбар конопли, её розничная продажа из-под полы и несколько убийц, без зазрения совести перестрелявших кучу народу с неясной целью.
— Типа того, — кивнул Вася серьёзно. Сел на стул рядом и открыл бутылку коньяка. — Много там в амбаре было?
— По итогу — куча на голову выше меня и где-то три метра в диаметре.
— Да это херня, — нахмурился Вася и замер, так и не разлив коньяк, — это дерьмо пока высохнет, ничего толком не останется. Малолеткам толкать самое оно, но чтобы ради такого убивать — явно перебор. Нет, этим нужно было что-то другое. Маринка сказала — искали человека.
— А я так и не спросила, что она слышала и видела… — вздохнула, пододвигая к нему свою пустую рюмку.
Вася опомнился, разлил и бахнул бутылку на стол, сказав ворчливо:
— Да ни черта она не видела. Голоса, выстрелы, беготня, что толком орали так и не сказала, но уверена была абсолютно — искали кого-то конкретного.
— У тебя есть знакомый, который может взломать телефон? — спросила задумчиво.
— Само собой, — ответил без самодовольства, обыденно так, мне даже стало стыдно, что у меня — нет. — Нахрена?
— Данислав и Владлена, — ответила так, как будто он сразу должен был все понять, и он, на удивление, кивнул утвердительно, подняв рюмку. Мы выпили, меня слегка передернуло, Вася поджал губы, наблюдая за мной и с трудом сдерживая смешок, я положила в рот дольку лимона и скривилась ещё сильнее.
— Как не умела пить, так и не умеешь, — всё-таки хохотнул, а я вытащила изо рта лимон и сунула вместо него колбасу.
— Я любитель, — ответила с набитым ртом, — профессионал уже в отрубе. А тот, кто сообщил тебе, что Марину ищут, не сказал — кто?
— Это не так работает, — хмыкнул с улыбкой, — сарафанное радио, концов не сыскать.
— Никак понять не могу, если её ищут, то зачем? Допросить?
— Ну или просто грохнуть, — пожал плечами невозмутимо.
— Не очень-то ты переживаешь за неё… — буркнула в ответ.
— Потому что она дрыхнет, считай, через стенку, — ответил с укором. — Не пытайся на меня всех собак повесить, я в этом деле сбоку припёка.
«Но в деле?» — спросила про себя.
— Мне завтра на работу…
— Ты видела, как ты ходишь? — недоумение напополам с тем же укором в его взгляде. — Как ты собираешься по коридорам носиться и за лежачими ухаживать? Тебя саму впору положить.
— И что мне теперь, больничный брать из-за вывиха? — удивилась в ответ, а он пожал плечами:
— Отгула достаточно. Не забывай, ты и сама на пару с ней из больницы не вылезала, потом таскалась то с одним, то с обоими, то с другим.
— Вась, ты что, следил за мной? — спросила осторожно.
— Допустим, да, — ответил, слегка задрав подбородок, — а тебе есть что скрывать?
— Нет, — буркнула в ответ и начала краснеть.
Вася тактично промолчал, хотя такта в Васе я доселе не замечала, разлил ещё, потом сразу ещё, и ещё.
— Вась, я вырублюсь за столом, — предупредила, поднимая рюмку.
— Я прекрасно знаю, сколько в тебя влезает, — ответил с едва заметной ухмылкой, — как бы ещё одну открывать не пришлось.
— Это я с тобой натренировалась, — ответила саркастично, — год без практики и всё, сноровка потеряна.
— Сегодня воду в ступе молоть смысла больше не вижу, — сказал, резко посерьезнев, — план на завтра: ты берёшь отгул, проверяем, во всех ли магазинах торгуют, забираем телефоны, смотрим, что там.
— Проверяем Олега. Хочу удостовериться, что он не врал мне о своём отношении к наркотикам.
— Понять бы ещё, что за четыре рыла бухали на ферме. Этот Виталик мне не нравится.
— Ревнуешь? — ухмыльнулась, а Вася ответил серьезно:
— К нему — нет.
Уточнять про Олега не я не стала, ответ слышать совершенно не хотелось, по разным причинам, в большинстве из которых я не хотела признаваться даже самой себе, так что я съехала с темы, сказав неожиданно:
— Попов наверняка в курсе.
— Продолжай… — заинтересовался Вася, а я пожала плечами:
— Надо заехать к нему. Как минимум, поблагодарить. Если бы не его участие, следователь с меня бы уже три шкуры спустил.
— Просто возьмёшь и заедешь? — приподнял бровь, а я вновь пожала плечами, ответив без эмоций:
— Ну да. Что такого?
— Вы общаетесь?
— Он иногда звонит, но это не важно. Когда я уезжала, он сказал, что двери его дома для меня всегда открыты. Юрий Александрович слов на ветер не бросает.
— Это да… — протянул задумчиво, — что ж, вполне себе план. Теперь можно немного расслабиться.
— Уверен? — спросила с сомнением. — Довольно очевидно искать Марину у тебя.
— Возможно, но не тут. Я в городе живу, на даче — редко. И о ней крайне мало кто знает. К тому же… серьёзно задумаются, прежде чем завалиться.
— Крутышка, — фыркнула весело, а Вася прыснул и поднялся. — Ты собрался расслабляться в одиночестве? — спросила, с трудом сдерживая улыбку.
— О-о-о… — протянул Вася, тихо засмеявшись, — кто-то нажрался и пошлит?
Я начала краснеть, он деловито переложил закуску на одну тарелку, туда же поставил две рюмки и взял в руки вместе с бутылкой, кивнув в сторону двери:
— Расслабляться я предпочитаю с комфортом.
Стулья были жутко неудобными, идея показалась более, чем заманчивой, мы пошли в гостиную и плюхнулись на мягкий диван, тут же поглотивший меня.
— Кайф… — простонала, раскинув руки и прикрыв глаза. Одна легла на Васина ногу, я торопливо отдёрнула её и приоткрыта глаза, а он деловито разлил ещё по рюмке, совершенно не обратив на это внимания.
«Так, с коньяком надо завязывать» — проворчала мысленно, но все равно приняла протянутую рюмку и выпила содержимое.
— Ты как вообще? — спросил неожиданно. — Из-за Маринки с Олегом и прочее.
— Ну, как, — хмыкнула невесело, покрутив рюмку в пальцах, — довольно неприятно. Самое забавное, он свято верит, что изменять первой начала я.