Он был свободен от него.
Тихое сопение рядом с ним заставило Сейджа повернуть голову.
Лаура спала рядом с ним, её красивое лицо было спокойным, а её фарфоровая кожа светилась в лунном свете, проникающем через окно.
Все кончено.
Все кончено.
Сейдж повторял это в течение следующих нескольких минут, но это было бесполезно: он все еще был напряжен и насторожен, во многих отношениях.
Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь подстроиться под ритм дыхания своей девушки.
Это не сработало.
Может быть, Лаура была права, и ему действительно нужно было навестить психотерапевта после всего этого.
— Это был травматический опыт для тебя, - всего лишь сказала она на днях. – Психолог поможет тебе, дорогой.
Травматический опыт.
Губы Сейджа скривились. Она не знала и половины, хотя иногда он задумывался, подозревает ли она что-то. Лаура никогда не спрашивала, но она не была глупа. Учитывая его...проблемы, она, вероятно, подозревала, что с ним что-то сделали в тюрьме. Она, вероятно, думала, что его изнасиловали.
Грубый смешок вырвался из горла Сейджа. Если бы она только знала. Даже мысль о выражении лица Лауры, если бы она когда-либо узнала... Это заставляло его лицо гореть от стыда и смущения. Он никогда не считал себя гомофобом и был убежден, что в том, чтобы быть геем, нет ничего плохого; это просто не имело к нему никакого отношения. Он всегда знал, что он натурал.
Что бы его мама подумала, если бы она все еще была жива?
Сейдж тяжело сглотнул. Прошел почти год с тех пор, как она умерла — он был в тюрьме в то время — и боль притупилась, но в такие моменты, в одиночестве, он скучал по ней.
Вздыхая, Сейдж перевернулся на живот и зарыв лицо в подушку. Он закрыл глаза и попытался сосчитать выдохи, попытался сосредоточиться на том, сколько вдохов он делает. Это не сработало. Подушка была слишком мягкой. Матрас был слишком мягким. Комната была слишком теплой.
Черт.
Год. Он был в тюрьме всего год, но все — его свобода, Лаура, их отношения — все еще казалось сюрреалистичным. Иногда казалось, что его окружение исчезнет в любой момент и будет заменено крошечной, холодной камерой и тяжелой, властной рукой, брошенной ему на живот.
Сейдж выругался сквозь зубы. Нет. Он не будет об этом думать. Не будет думать о нем. Все кончено. Он снова нормальный.
Он был нормальный.
* * *
Лаура была очень красивой, с формами в нужных местах и стройной в остальном. Она заставила бы любого мужчину с нормальными гормонами слюнки пускать.
Тем не менее, Сейдж снова обнаружил, что отворачивается и с горечью смотрит на свой мягкий член. Он сел и провел рукой по лицу.
— Извини.
Лаура тяжело вздохнула.
— Ты хочешь об этом поговорить?
— Нет, - сказал он, слезая с кровати. Его лицо было красным от смущения, и, отвернувшись от нее, он натянул шорты. Он не мог на нее смотреть.
— Я действительно думаю, что тебе нужно обратиться к психотерапевту,- осторожно сказала она.
Ему ненавистен был этот тон. Она относилась к нему так, будто он очень больной человек. Может быть, он и был.
— Мне не нужен терапевт, - резко ответил Сейдж.
— Будь разумным, - сказала она. - Прошло пять месяцев, но ты явно все еще борешься с какими то проблемами. Я даже не говорю о... этом. Ты продолжаешь отталкивать меня. Мне приходится спрашивать тебя, могу ли я остаться на ночь! Ты едва спишь, а когда спишь, я слышала, как ты стонешь во сне, как будто тебе больно. Ты не разговариваешь со мной. Половину времени ты так отстранен, что кажется, будто тебя здесь и нет!
Сейдж резко ответил:
— Если я такой ужасный, почему ты все еще здесь?
Тишина последовала за его словами.
— Ты хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? Это то, что ты хочешь?
Вздыхая, Сейдж развернулся и подошел к ней.
— Мне жаль, - сказал он, обняв её. - Я не хочу этого. Мне чертовски жаль. Ты знаешь, что я тебя люблю.
Он прижал лицо к её сладко пахнущим волосам и закрыл глаза. Она была такой мягкой в его объятиях. Такой маленькой. Такой хрупкой.
Так неправильно, - прошептал голос в его голове.
Сейдж сильно прикусил губу и открыл глаза.
— Я пойду к психотерапевту.
* * *
— Расскажи мне о нём. - Голос доктора Ричардсона был приятным и дружелюбным.
Сейдж задумался, было ли это частью её терапии. Наверное.
— О ком? - сказал он, глядя на свои руки.
— Ксавьер. Мужчина, с которым ты делил камеру. Каковы были ваши отношения?