Дверь скрипнула и в помещение зашёл Постнов.
— Алик, вот ты где, — мужчина улыбнулся. — А я тебя обыскался.
— Я... приболел, — Альберт смутился. Ему совершенно не хотелось сейчас ни с кем разговаривать.
«Но Юрий Дмитриевич ведь не виноват...»
— Но теперь я уже выздоровел, — добавил Альберт.
— Я рад, — Постнов подошёл к мальчику и протянул ему коробку. — Я акварель тебе в Куйбышеве купил.
Альберт взял коробку дрожащими руками. В другой раз мальчик обрадовался бы полезному подарку, но сейчас ему захотелось разрыдаться.
«Вдруг я теперь НИКОГДА не смогу рисовать?!»
— Ух-ты, «Нева», — попытался улыбнуться Альберт. — В тюбиках. Класс! Мне очень нравятся эти краски... Юрий Дмитриевич, спасибо вам большое!
— Не за что, — взгляд Постнова стал цепким, как тогда в беседке. — Нарисуешь меня акварелью?
— Я постараюсь, — сказал абсолютную правду Альберт. И тут же соврал. — Просто... я всё-таки ещё не до конца выздоровел.
— Время ещё есть, — Постнов потрепал Альберта по волосам. — Ты вспотел весь. У тебя жар?
«Ничего страшного... Скоро я, наверное, совсем похолодею».
— Всё хорошо, — Альберту страшно захотелось рассказать Постнову обо всём произошедшем. Попросить совета или даже помощи...
«Но Хозяин, Серп Иванович велел никому не говорить. Потому что это опасно. Да и как Юрий Дмитриевич мне поверит?! Как вообще можно поверить, что вампиры существуют?! Ну, пока ты сам не стал одним из них».
Глава 18
— Серп Иванович, помогите мне, пожалуйста! — Альберт умоляюще смотрел на своего повелителя. — Без рисования мне не жить. Как без пионерского галстука днём, вы понимаете!
Мальчик решился говорить со стариком с глазу на глаз без помощи мысленного диалога. Серп Иванович внимательно слушал, хмуро смотря на по-прежнему стоявший на полке свой портрет.
— Я попробовал рисовать и вчера, и сегодня, — взволнованно продолжал рассказ Альберт. — И карандашами, и красками. И даже ручкой. И ничего не получается! Понимаете, Серп Иванович, вообще ничего. Что мне делать?
В комнате воцарилось молчание. Альберту стало жаль, что он не может читать мысли старика. Тот размышлял, нахмурив брови.
«Наверное, Серп Иванович не знает, что делать. Хотя, как он может не знать? Он ведь всеведущий стратилат. Может, он просто не помнит? Надо дать ему время».
— Алик, я думаю, — старик заговорил, важно подбоченясь. — То, что с тобой сейчас происходит — явление временное. Не забывай, произошедшие в твоём теле перемены необыкновенные. Я бы сказал фантастические. Поэтому твоему организму требуется время, чтобы принять их, ну, и сжиться с ними.
— Адаптироваться? — с надеждой переспросил Альберт.
— Именно, — подхватил Серп Иванович. — Адаптироваться. Всё это требует немалого времени. Но потом, думаю, ты будешь рисовать лучше прежнего. Просто наберись терпения, хорошо?
— Хорошо, — кивнул приободрëнный мальчик.
Глава 19
Этой же ночью Альберт с папкой в руке залез на крышу одного из корпусов. Вид на Волгу открывался великолепный. Жигулёвские горы освещённые луной казались ещё более величественными.
«Можно потом пофантазировать и добавить замок какой-нибудь, будто это Германия или Чехия. Или развалины замка».
Помня про слова Серпа Ивановича о «немалом времени» восстановления, мальчик всë равно хотел вернуться к творчеству как можно скорее.
Используя папку, как планшет, Альберт принялся переносить на бумагу общий вид будущего пейзажа. Карандаш дрожал в ставших неловкими пальцах, грифель едва касался бумаги — мальчик боялся снова порвать лист.
Работа шла очень медленно, мальчик дрожал от напряжения.
«Но что толку? Всё равно ничего не получается! Стоп! Спокойно. Нужно только подождать и всё вернётся...»
Но сейчас в слова о творческом выздоровлении верилось слабо. Альберт ясно видел, что его набросок отвратителен.
«Он будто мёртвый. Да, в нём нет жизни, я не думал даже, что такое может случиться».
Обычно решение даже трудных для него творческих задач приносило мальчику удовольствие. Но сегодня он опять ощутил почти физическую боль и разочарование.
«И вообще есть хочется».
Убрав листы и карандаш в папку, Альберт спрыгнул с крыши теремка. Мысль о предстоящем кровавом ужине заслонила собой все другие. Каким-то таинственным инстинктом он понял, что нужно идти к беседке.
Тихо ступая, Альберт крался сквозь темноту, избегая жёлтого света фонарей. От беседки почти навстречу ему выскочило несколько мальчиков.
«Понятно, что они там делали, табаком несёт».
Мальчики пробежали мимо Альберта, едва не задев, но не видя его — они ведь не обладали зрением пиявцев.