«Я ведь кричал ещё. Не думаю, что он слышал когда-нибудь такие вопли от детей».
В принципе, граничащая с помешательством паника могла бы стать достаточно убедительным объяснением происходящего.
«Но он уже начал подозревать. Не меня. Хотя, наверное, и меня теперь тоже. Что же делать? Спросить Серпа Ивановича».
— Вот тут линию потолще сделай, — посоветовал Альберт между делом рисующей какого-то омерзительно-наглого капиталиста в цилиндре девочке. — И фон лучше красным полностью закрасить. А так хорошо получается. Ты молодец!
Девочка смутилась и радостно кивнула.
«Да, надо спросить совета Хозяина. Почему он продолжает молчать? Вечером пойду к нему на дачу... Стоп! А если Хозяин специально не отвечает мне? Если он хочет, чтобы я сам справился с этой проблемой без его помощи?»
Альберт посмотрел в окно: воробьи весело скакали по кустам. Позолочëнные вечерним солнцем облака плыли над верхушками сосен. Вид открывался великолепный, но теперь мальчик остался к нему равнодушен.
«Да, пожалуй, так всё и есть. Я должен сам разобраться. И спасти всех нас. А главное, спасти Хозяина. Но что делать? Убедить Юрия Дмитриевича, что ему всё привиделось? Вроде как это просто какие-то хулиганы безобразничали. Но он спросит, почему их не поймали. Может попробовать выдать кого-то за хулигана? Пусть его прилюдно отругают и закроем эту тему».
Идея показалась Альберту неплохой. Выманить кого-нибудь из шпаны, можно из тушек, ночью на аллею и позвать туда Постнова. Тушки всё равно утром ничего не помнят, поэтому выдать никого не способны.
«Но ведь нам нужно продолжать собирать кровь для Хозяина. И Юрий Дмитриевич снова это заметит. Лучше бы он уехал отсюда. Пусть возращается в Куйбышев... Но как это устроить?»
Альберт принялся размышлять, можно ли как-то связаться с начальством Постнова, чтобы его вызвали в город. Желательно навсегда.
«Но он и оттуда сможет руководить проверкой. Он, видимо, человек целеустремленный, а сейчас он очень хочет наказать «злодеев». Нас».
При мысли о том, что он — злодей в глазах Постнова, мальчик снова загрустил.
«Если бы Юрий Дмитриевич понял, что мы ничего плохого не делаем. Крови у людей много, мы забираем лишь чуть-чуть. И это ради великого дела. В конце концов, донорство крови ведь полезно для организма. Я читал... Но как объяснить всё это не посвящённому? Стоп! А если его посвятить? Если попросить Серпа Ивановича сделать его своим помощником, как и меня? Мы могли бы добывать кровь вместе».
— ...А какими цветами лучше ядерный взрыв рисовать? — спросил худенький мальчик, задумчиво глядя на разложенный перед ним на мольберте журнал. — Тут картинка чёрно-белая.
— Жёлтый-оранжевый-красный, — автоматически ответил Альберт. — Думаю, это будет лучшее сочетание цветов.
Мысль о том, что Постнов тоже станет пиявцем, понравилась мальчику.
«Мне не пришлось бы больше обманывать его. Мы стали бы заодно. Настоящими друзьями. Мы могли бы ночами гулять здесь по крышам. А потом и в Куйбышеве... Хозяин, мне привезти его к тебе?»
«Да, но сначала сделай его своей тушкой».
Альберту показалось, что ответ тёмного стратилата услышали все, он обернулся — дети продолжали спокойно рисовать, Ниночка Сергеевна листала журнал.
«Приди к нему этой ночью и испей его крови. Только, Алик, без его приглашения к нему в домик ты не зайдëшь. Поэтому либо вымани его на улицу, либо добейся приглашения. Понял?»
«Понял. Хорошо, хозяин».
Глава 23
Всё оставшееся до наступления темноты время Альберт обдумывал приказ тёмного стратилата. План по выманиванию Постнова на улицу был прост, да и напроситься к нему в теремок скорее всего не составило бы особого труда. Беда была в том, что исполнять приказ мальчику совершенно не хотелось. Неожиданно для самого себя он ощутил жалость к потенциальной жертве.
«Хотя с другими ведь в принципе всё в порядке. Да, они начинают слушаться меня. И кровь свою отдают мне, конечно, не совсем добровольно. Но у каждого хорошего дела, если тщательно его изучить, можно легко обнаружить недостатки. С Юрием Дмитриевичем всё произойдёт так же, как и с другими. Он даже не вспомнит об этом. А потом я отведу его к Хозяину. Серп Иванович откроет ему, как и мне, всю правду о нашем великом деле. И Юрий Дмитриевич всё поймёт. Ему у нас и вправду будет лучше. Ну, чем сейчас. И он узнает, что мы не злодеи. Что я не злодей».
Успокаивая себя подобными умозаключениями, Альберт подошёл к теремку Постнова. В руках он держал подаренную мужчиной папку. По тёмному небу над головой мальчика шныряли многочисленные летучие мыши, но теперь их перепончатые крылья и зубастые морды не пугали его.