«Приказать ему? А если не получится?»
Мальчику хотелось обратиться за помощью к своему Хозяину.
«Или я должен решить всё сам? Да, это ведь я во всём виноват! Надо было действовать тише. И не на аллее. Не важно. Надо укусить его».
Руки Постнова закрывали рукава рубашки, но его шея была полуоткрыта. Альберт подошёл ближе.
«Надо сделать это! Необходимо».
Альберт провёл кончиком языка по своим отросшим клыкам. Вена на шее мужчины манила его.
— Я отнесу её в корпус, — Постнов обернулся к мальчику. — Если вожатые спросят, скажу им, что девочка просто устала и уснула на аллее. Из какого она отряда?
— Из второго, — Альберт смотрел в глаза мужчины. Чувство вины перед таким добрым и великодушным человеком окончательно расстроило мальчика, он почувствовал, как подступает ком к горлу.
Постнов поднял девочку на руки.
— А с тобой мы поговорим завтра. Обсудим твои предпочтения. Приходи в беседку после завтрака. После нормального завтрака, Алик. А не кровавого.
Глава 25
— Юрий Дмитриевич, мы просто дурачились. Честное слово, — Альберт успел подумать, что врать ему, как всегда, не удаëтся. Он сидел в согретой утренним солнцем беседке напротив Постнова, стараясь не смотреть ему в глаза.— Играли. Как будто я пью кровь у Маши...
Утром мальчик специально разузнал про свою вчерашнюю тушку всё, что мог, вплоть до её любимых книжек и домашних питомцев. Он хотел представить дело, будто они с Машей — лучшие друзья. Пока получалось слабо.
— Откуда ты узнал про такую странную игру?
— Да так, рассказали в Куйбышеве. Эта игра не опасная, правда.
— А почему Маша потеряла сознание?
— Устала, — пожал плечами Альберт. — Время позднее.
— Интересно, а если вам с Машей устроить что-то вроде очной ставки, она подтвердит твои слова?
— Подтвердит, — обрадовался мальчик.
«Конечно, подтвердит. Она скажет всё, что я ей внушу. Надо так и сделать».
— Юрий Дмитриевич, — Альберт вскочил с лавки. — Пойдёмте к Маше, а? Чтобы у вас исчезли все сомнения...
— Не торопись, Алик. Нужно ещё кое-что обсудить, — велел Постнов.
Мальчик вздохнул и сел рядом с ним.
— Ты знаешь, почему тебе в Волге купаться нельзя?
— А мне можно... — начал было Альберт.
— Не ври. Тебе нельзя купаться в Волге, потому что её вода обжигает тебя, — мужчина повернул голову к мальчику. — Или что ты чувствовал, когда я тебя «плавать учил»?
— Я ничего плохого не чувствовал, — Альберт решил отнекиваться до конца. — Просто боялся заболеть.
Постнов только ухмыльнулся.
— Тебе нельзя купаться в Волге возле лагеря, Алик, потому что чуть выше по течению в неё впадает Рейка. Маленькая такая речушка. Знаешь, как она называлась до Революции?
Альберт покачал головой.
— Называлась она «Архиерейка». На её берегу стояла церковь, а каждую зиму на праздник Крещения священник освящал воду в ней. Вода этой речушки, видимо, хранит святость и по сей день. Понимаешь, Алик?
— Юрий Дмитриевич, — Альберт наблюдал на солнечным зайчиком от часов Постнова. Зайчик скользил по деревянному столбу беседки. — Неужели вы правда верите во все эти сказки? Что я кровь у людей ночами пью и «хранящей святость» речной воды боюсь? Мне кажется, извините, пожалуйста, что вы меня разыгрываете.
— Браво, Алик, — Постнов, кажется, действительно был восхищён. — Ты весьма убедителен. В принципе, разумно поступаешь, отрицая все мои подозрения. Но, думаю, в твоей жизни с некоторых пор произошло ещё одно изменение.
— И какое же изменение, по вашему мнению, произошло со мной? — чуть помолчав для вида, осторожно спросил мальчик.
— Ты забросил рисование.
«Как он понял?! Стоп! Спокойно: я просто перестал приглашать его на сеансы позирования, вот он и решил».
— Я не забросил...
— Алик, себе-то хоть не ври, — в голосе Постнова Альберту почудилось настоящее сострадание. — Думаю, ты не рисуешь с момента своего обращения...
— Какого обращения? — мальчик играл в непонимание из последних сил, его голос начинал дрожать.
— Ты теперь можешь лишь копировать чужие творения. И то, самые простые. И, наверное, ты не притрагивался к подаренным мной краскам.
— Я притрагивался! — глаза Альберта заблестели от слëз. — Я как раз ваш портрет доделываю. Уже совсем немного осталось... И потом вам его подарю!
— Хорошо, — Постнов успокаивающе похлопал мальчика по плечу. — Может, я действительно, ошибся в своих фантастических умозаключениях. Алик, извини, если обидел или напугал тебя.
Мужчина бросил взгляд на часы и поднялся с лавки.
— Мне пора, Алик. Но портрет я буду ждать.
Глава 26
Альберт вежливо и дружелюбно разговаривал с мальчиком из художественного кружка, одновременно пытаясь решить, как поступать дальше. Дополнительную трудность представляло и то, что думать ему приходилось урывками — он боялся вмешательства в свои мысли Хозяина.