— Сейчас «зелёнкой» обработаем, — мужчина быстро спустился с крыльца по ступенькам и сел рядом с мальчиком. В руках он держал флакон с «бриллиантовым зелёным» и вату. — Всегда беру с собой небольшую аптечку в поездки. Вот и пригодилась. Алик, сними рубашку, наверное. Хотя, мне кажется, её уже всё равно не спасти.
Альберт лишь расстегнул рубашку до конца, спустив её с плеч. Постнов открыл флакон и приложил небольшой пучок ваты к горлышку.
— Будет немного больно. Так, убери пока что платок.
Вата коснулась ранки. Мальчик вздохнул, глядя мимо мужчины.
— Сейчас всё обеззаразим, — Постнов прижимал вату к груди Альберта кончиками пальцев. — И рана быстро заживёт. Даже шрамика не останется.
— Хорошо, — мальчик ощущал огромную усталость. Ему хотелось забраться под одеяло и заснуть.
«И пусть вся эта история окажется лишь страшным, бредовым сном».
Боль уходила из тела. Прохлада, запах хвои и щебет птиц умиротворяли.
— Но всё же зачем ты это сделал?
— Я случайно. У нас с ребятами произошла небольшая потасовка. Но никто не виноват, — поправился Альберт. — И никого не надо наказывать. Просто глупость.
— Глупость? — Постнов задумчиво смотрел на мальчика.
Альберт вдруг почувствовал, что ватка движется — мужчина рисовал ей на груди мальчика словно кистью на холсте.
— Юрий Дмитриевич, что вы?
— Да так, — усмехнулся Постнов. — Звëздочку рисую, Алик.
«Он знает про звëзды? Хотя он и про воду знает, и про галстук».
— А почему... именно звёздочку? — Альберт из последних сил сыграл непонимание. — Разве это поможет ранке быстрее затянуться?
— Как знать, Алик, как знать...
«Он всё знает. И он хочет переловить всех нас, считая злодеями. Он — охотник на вампиров! Но почему он тогда помогает мне?»
Глава 29
Кабинет, в котором обычно располагался художественный кружок, к радости Альберта, оказался пустым. Переодевшийся в корпусе отряда в чистые рубашку и шорты мальчик устало опустился на стоящий возле окна стул и обхватил голову руками.
«Я так больше не могу!»
Переживать немыслимую боль из-за воды в реке или сорванного пионерского галстука — не слишком ли большая цена за участие в великом деле?
«С другой стороны, я ведь многое приобрёл».
Да, невероятное удовольствие от вкуса крови. Силы, знания...
«Но я больше не могу творить. Все мои старания умерли».
Да, как бы не убеждал себя Альберт, что главное в его жизни — служение тёмному стратилату, любовь к рисованию побеждала долг.
«Но Серп Иванович обещал, что скоро всё вернётся. Я стану художником. Настоящим художником!»
Успокоив себя подобными рассуждениями, мальчик стал размышлять о Постнове.
«Он помог мне, да. Спасибо ему. Но он считает всех нас злодеями. И он хочет нас посадить. А может быть и хуже. А если он узнает про Серпа Ивановича? Хотя, наверное, он уже всё знает. Я должен ему помешать. Ради нас всех и ради Серпа Ивановича! Мне нужно выманить его на улицу этой ночью. А ещё лучше зайти к нему. Но как это сделать?»
Взгляд Альберта упал на лежащую на столе возле его мольберта стопку набросков.
«Я дорисую его портрет!»
Глава 30
Выбрав из стопки наиболее подходящий набросок с портретом Постнова, Альберт водрузил его на мольберт. Потом раскрыл коробку с подаренной акварелью.
«Так, нужна вода, чтоб развести краски».
В качестве палитры мальчик решил использовать лист картона.
«Выдавливаю краску на палитру, развожу водой. Смешиваю нужные оттенки кистью. И поехали. На бумагу воду наносить не буду. Сейчас боюсь всё промочить».
Руки начали дрожать. Сердце билось, как после стометровки на уроке физкультуры.
«Я уже и забыл, что оно может так стучать».
Постнов на наброске будто ухмылялся страданиям художника.
«Главное, не испортить всё».
Взяв кисть и, придерживая одну руку другой, Альберт принялся мешать краски. Его бросало из жара в холод.
«Собраться. Собраться. Я смогу. Смогу!»
Всё также придерживая руку, мальчик подошёл к мольберту. Выдохнул и стал раскрашивать шевелюру Постнова лёгкими мазками. Поработав так примерно полминуты, обессиленный он снова упал на стул.
«Я не могу. Да что же это?»
Обращаться к Хозяину Альберт сейчас боялся.
«Потому что я сам виноват. Я сам выдал себя. Нужно было нарисовать звезду на теле заранее. И не сидеть на берегу реки. И более осторожно добывать кровь».
Отдышавшись, Альберт вернулся к портрету. Как ни странно ему это было, волосами Постнова он остался вполне доволен.
«Теперь кожа».
Рубашка Альберта промокла от пота — хоть выжимай. Ноги болели от напряжения. Глаза резало. С огромным трудом, мальчик окончил работу над лицом портрета и снова упал на стул.